Ничто не проходит бесследно. Предсказания исполняются, проклятия настигают, клятвы находят отзвук в молодых сердцах, давно истлевшие мертвецы требуют отмщения. Потомок древнего демона начинает нелегкий путь, пусть даже ему этого не слишком хочется, но все двери, что встречаются на его пути, открываются только в одну сторону.
Авторы: Малицкий Сергей Вацлавович
Дана. И мальчишка пошел. По бурьяну, вымахавшему в узком прогоне между бывшими домами городского старосты и трактиром. Через двор горшечника, где он проводил все то время, когда не был занят в отцовской кузнице или не рубил со сверстниками деревянными мечами колючую траву за полосой огородов. По глиняным черепкам к дому скорняка, на пропитанную солями землю во дворе которого еще варм лет не покусится ни одна травинка. Наконец под ногами захрустели крошки отработанной руды.
— Вот… — показал Дан. — Вот остатки колодца. Он обрушился. Здесь был дом. Здесь кузня. Здесь горн. Здесь плавильня… Здесь… Здесь яма, которую отец выкопал для отжига, песка. Тут я их и похоронил. Потом притащил разбитый гончарный круг, положил сверху.
Мальчишка сел на камни развороченной плавильни, поднял голову. Хотелось заплакать, но в глазах стояла противная, невыносимая сухость.
— Закончится война, — сказал Лукус. — Ты станешь настоящим воином. Найдешь красивую девушку. Такую, как Линга.
— Или как Райба, — подал голос Хейграст, ковыляя по остаткам кузни.
— Или как Райба, — кивнул Лукус. — Приедешь сюда и заново построишь дом. На том же самом месте. И кузню поставишь. А на могиле родителей посадишь ланд. Я выхлопочу для тебя саженец у бургомистра Эйд-Мера.
— Потому что бургомистром после Огана будет или Бродус, или Чаргос, или Скиндл, или Негос, — добавил Хейграст.
— Или кто-то еще из достойных элбанов, выживших в войне, — продолжил Лукус. — У тебя появятся дети, ты состаришься и будешь приходить к ланду и разговаривать с отцом и матерью.
— Возьми. — Хейграст выковырнул из земли носком сапога средний молот без рукояти. — Может оказаться, что эта штука будет тебе дороже отцовского меча.
— Хорошо, — кивнул Дан, поднялся, прихватил шнуром молот к поясному ремню, огляделся и тяжело вздохнул: — Родник там, под косогором. Где кусты.
— И здесь трупы серых, — заметил уже с тропы Лукус. — И еще один самострел. Пожалуй, возьму для Баюла, может, пригодится. Здесь четверо, бурдюки с водой. Нари, а между прочим, серые-то действительно, как бы это сказать, придушены. И следы зубов имеются…
— Дан, — вдруг негромко позвал мальчишку Хейграст из бурьяна, — иди сюда.
Дан еще раз бросил взгляд на истерзанные тела и подошел к нари. У его ног головой на почти дочиста обглоданном лайне, повиливая хвостом, лежал Аенор. Увидев мальчишку, пес с трудом поднялся на израненных лапах, шагнул вперед и осторожно ткнулся горячим носом в плечо Дану. Мальчишка замер. На какое-то мгновение ему показалось, что именно здесь, у пепелища его сгоревшего дома, ждало единственное оставшееся родное существо, и он прижался к морде пса щекой.
— Осторожно! — прикрикнул Лукус. — Он весь в ранах! Я вообще не знаю, как он стоит. Бока ввалились!… Не покусился, значит, пес на мертвечину? А ведь хорошо это, Дан. Очень хорошо! Только лечить теперь его придется. Что скажешь, нари?
— Что тут говорить? — прошептал Хейграст. — Надо место подыскивать для стоянки. Мы друзей в беде не бросаем.
Дану и Баюлу все-таки пришлось сделаться могильщиками. Сложенных на перекрестке серых Лукус осыпал травой, отгоняющей мух, остальные трупы, которых набралось больше двух дюжин, спутники опустили в найденный на руинах дома старосты подвал и засыпали. И все равно сладковатый запах стоял в воздухе. Ночью в укромном месте за косогором друзья развели костер. Еще днем Лукус тщательно исследовал руку Хейграста, зашил рану, смазал повреждения Аенора. Вечером того же дня пес попытался изображать бег и прыжки, а нари стало хуже. Хейграст лежал в тени натянутой ткани и бредил. Утром Лукус сел на коня и хмуро бросил, что постарается к вечеру привезти спасительную траву. А в полдень через Лингер потянулись васты. До вечера прошло не меньше дюжины семей. Все они с удивлением рассматривали огромного пса, сидящего у дороги, и двоих странных воинов, результаты воинской доблести которых, как казалось беженцам, возвышались на перекрестке.
— Что с Азрой? — крикнул Дан, когда мимо проскрипела очередная повозка.
— Пока держится, — ответила одна из женщин. — Если два таких славных воина, как вы, отправятся туда, может быть, у нее появится надежда.
— Первый раз в жизни греюсь в лучах незаслуженной славы, — толкнул локтем мальчишку Баюл. — Поверишь, с каждым мгновением все больше и больше начинаю уважать сам себя.
Дан промолчал. Он вовсе не думал о славе или о том, каким воином со временем станет. Постепенно эти мысли растворились сами собой. Сейчас ему больше всего хотелось, чтобы войны не было. Чтобы у него появился свой дом. Чтобы Хейграст не лежал, тяжело дыша, на тонком войлоке, а с широкой улыбкой стучался к нему в двери, чтобы посидеть за чашкой
