Ничто не проходит бесследно. Предсказания исполняются, проклятия настигают, клятвы находят отзвук в молодых сердцах, давно истлевшие мертвецы требуют отмщения. Потомок древнего демона начинает нелегкий путь, пусть даже ему этого не слишком хочется, но все двери, что встречаются на его пути, открываются только в одну сторону.
Авторы: Малицкий Сергей Вацлавович
Пойдет, во-первых, сам Хейграст.
Дан заметил, как мгновенно повлажнели глаза Смеглы, и поспешил добавить:
— И я. Обязательно.
— Как же без тебя? — усмехнулся нари, стиснув ладонь жены.
— Я пойду, — заерзал Баюл. — Должен я нари, надо оберегать кредитора.
— Я пойду, — поднял огромную руку Негос. — Я вижу хорошо, пригожусь.
— Пес, — кивнул Бродус в ответ на благодушный рык Аенора. — Я конечно же. Со мной как обычно?
— Как повелось, куда уж мы? — протянул Омхан. — Я, Бруск, Гринш, Дарлин.
— Одних увальней мне оставляете? — покачал головой Орхун.
— Зато много, — улыбнулся Бродус. — А уж сделать из них воинов время у тебя есть.
— Сделаем, — кивнул Орхун.
— И я пойду, — прозвенел голос Райбы Никто не возразил.
Прошла неделя, как отряд Хейграста вышел из топи. Закончился месяц магби, начался месяц эллан. Алатель почти не давал ночи разгуляться. Едва сумерки густели, как уже где-то на юго-востоке небо начинало бледнеть, и вскоре показывался огненный край светила. Третьего числа на празднование самого длинного дня в году женщины достали неприкосновенные запасы ореховой муки и испекли медовые хлебцы. Уже с утра дивный запах полз над лагерем, визжали от радости дети, даже суровое лицо Алдоны разгладилось. Но после полудня в лагере появились Гринш и Дарлин. Бродус даже не дал им смыть засохшую грязь с сапог, вызвал Хейграста и вскоре скомандовал сбор.
— Утром выходим, — негромко сказал нари. — Будьте готовы. Лигское воинство остановилось на пепелище Лингера. Собирайтесь.
Райба опустила деревянный меч, вытерла пот со лба.
— Твои родные места? — посмотрела она в глаза Дану.
— Не осталось там ничего, — буркнул мальчишка.
Он все никак не мог смириться с тем, что девчонка-сверстница побеждает его в упражнениях на мечах так легко, словно он, кроме лопаты, отродясь ничего в руках не держал Правду сказать, не кичилась она своим умением. Не кичилась, а учила. Так старалась натаскать молодого плежца, что порой вокруг них собирались зрители, а Хейграст не один раз сбрасывал рубаху и менял взмыленного и покрытого синяками Дана. Сейчас нари, обняв жену за плечи, уходил в западный лагерь.
— Прощаться пошел, — объяснила Райба, словно Дан был непонятливым подростком. — У нари не принято прощаться при всех.
— Однажды он уже прощался, — вздохнул Дан.
— В прошлый раз Хейграст уходил не на войну, — отрезала Райба и отбросила деревянный меч в сторону. — Хватит уроков. Если дойдет до схватки на мечах, это будет значить, что мы согласились умереть.
— Это как же? — не понял Дан.
— Потом, все потом, — отмахнулась девчонка. — Теперь спать. Все равно выспаться не удастся.
Выспаться действительно не удалось. Негос встряхнул Дана с первыми проблесками рассвета, Баюл уже молодцевато посвистывал, в который раз протирая и так сверкающую пику.
— Здоровый, молодой сон! Что может быть лучше? А я уже и твои сапоги соком болотной травы смазал.
— Спасибо, Баюл, — смутился Дан.
— Чего уж там! — махнул рукой банги и заговорщицки прошептал: — Отмоешь мои сапоги от грязи, когда выберемся на равнину?
Дан только вздохнул. Хейграст и Бродус ждали друзей у крайних шатров. В сумраке выстроились Омхан, Бруск, Гринш, Дарлин. Тенью мелькнула Райба. Зевнул огромной пастью Аенор. Старик Орхун поклонился Бродусу в пояс и заковылял в сторону своего шатра. Из темноты вынырнула Алдона, сунула в руки Хейграсту узелок, пахнущий медом и орехами, поклонилась, коснулась рукой колена нари, прошептала еле слышно «прости, дуру», исчезла.
— Ну вот, — нервно выдохнул Бродус, — если уж самая сварливая баба Эйд-Мера прощения попросила, значит, точно ничего не забыли. К тропе выберемся — с дозорными не прощайтесь. Плохая примета.
С дозорными не попрощались. Ступили на тайную тропу, которая где по колено, где по грудь в мутной болотной жиже вела навстречу восходящему Алателю, и двинулись вперед. Вскоре Негос пристроил на плечах ворчащего банги. Когда топь становилась мельче, Баюл пытался спрыгнуть, но шаи грозил ему огромным кулаком и тихо говорил: «Дурень, я твои новые сапоги берегу, до твоего роста мне дела нет».
К полудню, проклиная напомнивший о себе гнус, выбрались на твердую землю.
— Через пару ли доберемся до родничка,
