со стороны Ареса недовольства не ожидалось. Бог войны во время последней встречи заявил однозначно:
«Я не могу и не хочу контролировать все сферы. Любовь, мудрость, торговля, глупые шутки – это все вне моей компетенции. У меня нет никакого желания запрещать тебе любить или развлекаться. Главное – придерживайся плана. Стань хорошим воином, а то сейчас твой уровень все еще столь низок, что я не советовал бы принимать участие в серьезных сражениях. Хочешь сбежать от осады? Беги. От тебя пока что никакого толку не будет. В бегстве от неминуемого поражения нет ничего позорного, я тоже, бывало, бе… отступал. Даже считаю, что тебе лучше попробовать себя в турнирах. Коечто закономерно проиграешь, коечто случайно выиграешь, хорошо для начала. И учись. Учись!»
«А разве бог не чувствует обиды, если его последователь хотя бы в шутку обращается к другому богу?» – интересовался Виктор.
«Ты совсем не понял, что я сказал, – ответил Арес. – У богов могут быть какие угодно отношения между собой, плохие или очень плохие, но разделение по сферам деятельности – это незыблемая часть гармонии мироздания. Я не запрещал и не мог запрещать своим жрецам обращаться, например, к богине любви в поисках ее милости. Каждый из моих людей имел право поклоняться кому угодно в мирное время, но сражения – это моя вотчина! Все, что с ними связано, – мое! А остальное меня не интересует».
«Но здесь ведь не так, – справедливо возразил Антипов. – В этом мире боги ревнуют своих верующих к другим богам, они даже четко разделились по территориям!»
«То, что здесь происходит, загадка для меня самого, – сообщил Арес. – Может быть, чтото прояснится, когда я сумею проникнуть на местный Олимп. А пока что не знаю. Это выглядит странно».
С последним утверждением Виктор был полностью согласен. Конечно, он не жил в Древней Греции, но все же ему казалось, что должно быть както иначе. Не столь агрессивно и непримиримо.
Антипов направлялся к учителю фехтования с бьющимся сердцем. Понятно, что причина волнения Антипова крылась вовсе не в Аресе, а в местных жрецах. Ему казалось, что он недостаточно замел следы. Конечно, идея с кувшином была хороша, теперь после небольшого расследования подозрения в первую очередь падут на графа или его челядь, но ведь есть ниточки, за которые можно потянуть и выйти на сына лесоруба. Вопервых, продавцы масла и краски, а вовторых, хозяин постоялого двора и трактирщик. Если последних опросить и сопоставить показания, то выяснится, что щедрый молодой воин имеет два разных имени и служит двум баронам. Однако Виктору хотелось верить, что до этого не дойдет. Хозяин постоялого двора и трактирщик плохо знали друг друга – с чего бы им болтать о нем, Ролте? Должно произойти нечто невероятно несчастливое, чтобы их показания легли рядом. Хорошо еще, что в свой первый визит к Пексте Антипов не назвался. Теперь он с легким сердцем мог считаться Миратом в местных фехтовальных кругах. А вот продавцы черной краски и масла – это уже серьезно. Осквернитель храма надеялся лишь на то, что еще не существует хороших следователей. Уверенность в этом была велика, но все равно не снимала тревоги полностью.
«Итак, господин Торквемада, – размышлял Виктор, – что они сделают со мной, если поймают? Принесут в жертву? Сожгут живьем? Сварят в кипящем масле? Или придумают чтонибудь эксклюзивное, специально для меня? Понимаю, конечно, что преступление и наказание изредка бывают взаимосвязаны, но я вообщето на лобстера не похож».
Иногда волнение Антипова усиливалось настолько, что он всерьез думал о немедленном возвращении к барону. Но здесь были трудности. Потому что ворота находились на запоре с той самой ночи, наполненной дымом, криками и сладостным ощущением небольшой мести. Парреан теперь можно покинуть, только имея специальное разрешение. Иными словами, всех впускали, но никого не выпускали.
С этими неспокойными размышлениями Виктор подъехал к знакомому светлокоричневому дому. В самый первый визит сюда молодой человек не заметил въезда во дворик, зато сейчас проехал под небольшой аркой с правой стороны дома и оказался перед коновязью. Оставив здесь лошадь, Антипов распахнул широкую дверь, покрашенную в темнозеленый цвет, и проник в тренировочный зал под открытым небом. Бывший студент уже знал, что в доме имеется и другое помещение для тренировок – под крышей. Но его, видимо, использовали только в плохую погоду.
Пекста, одетый в черные штаны и куртку, уже находился в зале. Он опустил деревянный меч, которым примеривался к бревну, висящему на веревках, и посмотрел на вошедшего.
– А, это ты. – Голос учителя был тих. – Нука иди сюда, посмотрим, на что ты способен.
Виктор вчера, после суетливой ночи, заплатил за пять занятий
