во дворе – наемники, мелкие дворяне, представители купеческого сословия, – и Пекста с Антиповым вышли к ним. Из пестрой толпы человек в пятнадцать отделились два помощника наставника – приходящие работники, выполняющие универсальную вспомогательную роль: от уборки территории до спаррингпартнеров.
К собравшимся присоединился и Виктор. Он встал за какимто торговцем и слышал, как тот шепотом рассказывает своему приятелюнаемнику о кошмарном происшествии с храмом Зентела.
– Мне все выложил друг мужа сестры одного из храмовых стражников, – с жарким энтузиазмом шептал купец, рыжеволосый парень в добротной красной куртке. – То, что говорят, неправда! Все было иначе!
– Как же было, потвоему? – скептически спрашивал наемник, здоровый детина в коричневой накидке поверх кольчуги.
– Храм разгромила взбесившаяся изза пожара лошадь! – голосом балаганного предсказателя сообщил купец.
– Слабо верится, – в тон приятелю отвечал наемник. – Поговаривают, что там на стенах были страшные письмена, призывы демонов! А лошадь ведь не умеет писать. Подозревают, страшно сказать, одного из младших жрецов!
– Глупости, – стоял на своем купец, – мне точно известно, что лошадь ворвалась в храм, сбила лестницу, на которой стоял служка с ведром краски, он упал прямо на статую и залил все краской. Потеки на стенах просто напоминали письмена.
– Это был осел, – заметил стоящий рядом дворянин с надменным лицом и в потертой одежде. – Осел забежал в храм, зацепился ногой за веревку, которую привязали к статуе, чтобы немного сдвинуть, и статуя рухнула прямо на главного жреца!
«Вот с этим трудно поспорить, – подумал Виктор. – Возможно, это был действительно осел. Тоньше надо действовать, тоньше».
– Мне сообщил сосед, что главный жрец вернулся в город этой ночью, – покачал головой наемник. – Он должен быть живым, разве что его труп сначала вывезли, а потом ввезли. К тому же, если это был осел, то кого тогда ловят? Ворота до сих пор закрыты, храмовая стража так и шныряет повсюду. Кого ловят? Лошадь?
– Может быть, это был уже и не главный жрец вовсе, – предположил купец, но тут же закрыл своей ладонью рот, испугавшись собственной догадки.
– Нерт, думаешь? – нахмурился дворянин. – А что, может быть…
– Я все понял. Точно! – громким шепотом зашипел торговец. – Нерт вселился в лошадь. Она опрокинула служку с краской, потом взяла в зубы кисть и написала, что с сегодняшнего дня поклоняется не Зентелу, а новому богу!
– Зентел велик, но все же не настолько, чтобы ему поклонялись и лошади, – с оттенком сомнения произнес дворянин. – Вот, думаю, Неру могут поклоняться даже ослы. Отец богов какникак.
– Но кого же тогда ловят? – продолжал настаивать наемник.
Его резонный вопрос остался без ответа, потому что учитель наконец распределил задания. Виктор с усердием включился в тренировки, которые ему так дорого обошлись, стараясь забыть о беспокоящей его проблеме с расследованием недавнего происшествия.
Помещение выглядело очень странно. Оно словно состояло из двух разных частей. С одной стороны находился оскверненный храм, чьи стены, замазанные на скорую руку, отнюдь не радовали глаз, а с другой стороны располагался фонтан с веселыми брызгами воды и беззаботными толстыми золотыми рыбками. Переход между двумя помещениями не был заметен, но никто из смертных не решился бы пройти через него.
Аренеперт стоял в храме, понурив голову. Его белоснежная мантия и зеленый шарф являли собой идеальный порядок. Напротив главного жреца, на стороне фонтана, находились двое: седовласый мужчина в такой же белой мантии, только с более широким зеленым шарфом, и юноша, одетый в легкомысленную золотистую тунику. Последний сидел на бортике, погрузив ноги в воду, и, не обращая внимания на двух жрецов, неторопливо бросал в воду корм. Раскормленные рыбки столь же лениво подплывали, чтобы разинуть рот и заглотить угощение.
– Итак, Аренеперт, вы можете толком рассказать, как именно получилось, что вы не только проморгали Посредника, но и позволили ему принести храм нашего господина в жертву своему покровителю? Да еще в такой… гм… извращенной форме… – Голос Верховного жреца был наполнен тщательно отмеренным негодованием. Тут важно было не переборщить. Если возмущение будет невелико, то господин разгневается изза такой безответственности, а если окажется слишком велико, то господин вспомнит о том, что Ларант – тоже лицо, причастное к происходящему.
– Каюсь, ваше благочестие, проморгали… – Поза и жесты Аренеперта были наполнены горечью. – Искали со всем тщанием, но, как выяснилось, не там.
– А где? – строго спросил Ларант. – У какогото барона? Почему у него, когда Посредник
