снова выйти на большой тракт и двигаться по нему. Антипов принялся нагонять своего слугу, размышляя о том, что оказаться в руках разбойников иногда лучше, чем на воинской службе у плохого полководца. Разбойник обычно требует кошелек и дарит жизнь, а военачальник дает деньги, но отнимает жизнь. Зато если эти двое объединятся, то бедному солдату вообще можно будет ничего не платить, как и происходит в некоторых странах.
Кеалю удалось прорваться наверх – он все рассчитал правильно. Да и вообще сразу же сориентировался в ситуации. Поэтому его нисколько не удивило то, что он увидел в Лазурных Чертогах. Удивления не было, а вот злость и огорчение были. Сил сохранилось не очень много, внизу не наблюдалось ни одной надлежащим образом освященной статуи, куда Кеаль мог бы войти, а из многочисленной прежде армии последователей остался лишь один человек. И этот незнакомец просто дразнил любопытство своего покровителя. Где это видано – какойто человечек многое знает о боге вреда и обмана, служит ему верой и правдой, исправно снабжает энергией, а сам бог понятия не имеет, что собою представляет его единственный адепт. Конечно, Кеалю известно, как выглядит незнакомец, как говорит, во что одет, теперь даже мог примерно отследить из Чертогов его перемещения, но это все, что было доступно. Кто он, что им движет, каковы его цели? – вот лишь малая часть вопросов, мучающих любопытного бога.
Кеаль чувствовал необходимость немедленно разобраться с загадкой. Для этого сейчас имелись два пути: либо подождать, пока незнакомец сам назовет себя во время очередной шутки, на которые он горазд, либо действовать активно и, получив тело, самому разузнать все что нужно. Первое было экономичней, а второе – предпочтительней.
Создание тела – довольно затратный процесс, если не использовать жалкой полупрозрачной поделки. Конечно, ни один бог не пошел бы на то, чтобы сделать настоящее человеческое тело, – это чересчур сложно, не стоит огромных усилий и, пожалуй, вообще невыполнимо, а вот нечто однородное или, наоборот, полое внутри, подчиняющееся мыслям, – задача по силам. Находясь в Чертогах, тело создать легче, чем пребывая на земле. Но здесь имелся ряд ограничений. Прежде всего тело появляется лишь там, где имеется канал, идущий сверху вниз. Таких каналов, соединяющих Чертоги и землю, было множество, но все же они не покрывали собой все пространство. Вовторых, создание тела требует времени. От получаса до нескольких часов. Поэтому бог при всем желании не сможет быстро прийти на помощь своему смертному любимцу, если с тем чтото внезапно стрясется. Через подходящую статую – да, поможет мгновенно, если услышит призыв, а через тело – нет. Втретьих, срок жизни тела ограничен и зависит целиком от сил бога. У Кеаля, например, избытка энергии пока что не было. Вчетвертых, что самое неприятное, бог, находясь в Чертогах, осознает себя в теле на земле. Поэтому он не только видит и слышит все, что нужно, но и чувствует любой ущерб, нанесенный его творению. Очень нехорошее ощущение, особенно если повреждение большое. Есть еще и впятых, и вшестых, и вседьмых, но это все пока что не интересовало Кеаля. Он твердо решил изготовить тело, чтобы пообщаться с незнакомцем, и чувствовал, что откладывать это дело не следует. Благо, что последователь остановился в трактире. Кеалю этого времени должно было хватить для создания маломальски приличного тела.
Бог был прав – Виктор действительно остановился в трактире. Антипова подвигло на это дело не нарастающее чувство безопасности (всетаки он уже прилично удалился от Парреана), а интерес.
Когда господин и слуга убежали от разбойников, которые, впрочем, и не гнались за ними, почитатель Ареса обнаружил, что в нем торчат две стрелы. Одна в плече, а другая в спине. Однако справедливости ради нужно отметить, что стрелы не вошли в тело, а повисли, зацепившись за накидку. Качество лука стрелкаразбойника было еще ниже, чем качество кольчуги.
Всадники, немного поблуждав, выехали на большой тракт. Движение там было оживленным. Относительно, конечно. По дороге двигались разнообразные повозки: крытые мешковиной телеги, выдающие себя за кареты, настоящие кареты с дверцами и гербами, двухколесные арбы, движимые не лошадьми, а осликами, верховые: купцы в красных и желтых куртках и островерхих шапках, воины со щитами и копьями, неклассифицируемые личности в черных плащах и многие, многие другие. Верховые, как правило, уступали дорогу повозкам, катящимся в противоположном направлении, а если кареты не могли разъехаться, то на обочину сдвигался менее знатный. Храмовой стражи нигде не было видно, что радовало Антипова.
Рикста и его господин провели на этом тракте
