за собой. Виктор попытался дернуться, но хватке унКатора позавидовал бы чистокровный бульдог.
– Быстрее, быстрее! Ролт, да что с тобой? Торопись!
Сопровождаемый подобными напутствиями, теперь уже хмурый будущий маг, терзаемый переживаниями за судьбу Риксты, вошел в «темный зал» замка. Это помещение называлось так по простой причине: в нем не было окон. Зал обычно освещался факелами, но сейчас десятки, а то и сотни длинных желтых свечей покоились на выступах стен. Подрагивающее пламя не было ярким, но позволяло отчетливо разглядеть большую белую пентаграмму на полу, вписанную в круг, и одинокую полупрозрачную фигуру Кеаля, замершую в углу словно наук, поджидающий жертву.
– Наконец пришел виновник торжества. – Бог обмана приветствовал появление Виктора ироническим замечанием. – Что ж, теперь подождем Ареса.
– Глубоко извиняюсь, но… – начал Антипов, однако Кеаль лишь махнул рукой, чтобы тот замолчал.
– Я дам знать Аресу. – УнКатор поклонился и вышел.
Виктор остался наедине с золотистой фигурой.
– Неважно выглядишь, Ролт, – ухмыльнулся Кеаль, прищуривая глаза. – Неужто не рад? Или встревожен чем? А, беспокоишься за слугу… Бывает. Признаться, твое вранье восхитило даже меня. Вот что значит талант!
Антипов не ожидал, что бог обмана будет прислушиваться ко всяким мелочам. У Кеаля уже были свои последователи, от которых тянулись нити насыщающей силы. Наверняка таких нитей было множество, и уследить за всеми невозможно. В этом любой бог похож на человека: он может концентрировать внимание только на одной вещи в одно и то же время, его личность не способна раздваиваться. Получается, Виктор был самым интересным объектом наблюдения для бога обмана? Кандидат в маги решил тут же воспользоваться привилегированным положением:
– Кеаль, спаси Риксту, – выпалил Виктор. – Иначе барон его прикончит! Он же форменный маньяк! Не Рикста, а барон, конечно.
– Прикончит – и поделом, – отмахнулся бог обмана. – Если человек, не умея врать, влипает в разные истории, то помогать ему не следует. Знаешь, о чем я размышляю, Ролт? Если когданибудь люди начнут развиваться, как им положено, то додумаются до интересных вещей. Например, многие будут считать, что в мире лишь сильнейшие и умнейшие животные оставляют потомство, потому что слабейшие погибают, не могут выжить. Из числа этого замечательного потомства тоже отбираются самые сильные и умные. Животные улучшаются, приспосабливаются, даже появляются новые виды. А человек – ведь тоже животное. Он должен улучшаться! Гм… к чему я это говорю? А, вспомнил! Рикста ведь еще не успел оставить потомства, Ролт?
Антипов едва сдержался, чтобы не заскрежетать зубами. Его радужное настроение уже полностью улетучилось. Рикста хоть и непутевый малый, но это ведь не повод, чтобы отдавать его на растерзание бессердечному феодалу!
– Кеаль, не все люди обладают хитростью, и это нормально. У Риксты есть дар художника. Может быть, это даже получше той хитрости, которой ты так восхищаешься!
Брови бога обмана медленно поднялись. Полупрозрачная фигура сдвинулась со своего места, поплыла к Виктору и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Весь вид Кеаля выдавал крайнее удивление.
– Ролт, что ты такое говоришь? – спросил он приглушенным голосом. – Я этого не ожидал услышать от тебя. От кого угодно ожидал, но не от тебя. Мы – ты и я – состоим из того, что ты пытаешься принизить. Хитрость – наша жизнь, наше дыхание. И не только наше, она – дыхание этого мира и твоего человечества, о котором ты так беспокоишься. Что? Я вижу скепсис и нетерпение на твоем лице. Нуну, не пытайся придать ему почтительное выражение. Ты не понимаешь главного!
Антипов хотел было возразить, что он как раз все понимает, и вновь перевести разговор на Риксту, но Кеаль не собирался останавливаться.
– Позволь, пока у нас есть время, коечто тебе объяснить. Это всегда пригодится. Ты знаешь, что такое хитрость, Ролт? Нет? Я тогда скажу. Хитрость – это необычный, или даже извращенный, ум. Хитрые люди ищут обходные пути, особенно в ответах на сложные вопросы. Они иначе не могут. Но знаешь ли ты, что такое сложные вопросы? Это то, на что у людей нет ответа. Для чего появился человек, в чем смысл жизни или смерти, что будет потом… Обычные люди бьются над этими вопросами без всякого успеха, а хитрецы, чувствуя, что даже их ум не способен найти ответа, пытаются перехитрить самих себя и перестают об этом думать!
– Перестают думать? – Виктор постарался переключиться с мыслей о слуге.
– Да. Перестают, – кивнул Кеаль. – А известно ли тебе, что происходит, когда человек пытается перестать думать о том, что интересует его? Случается нечто удивительное даже с моей точки
