немногочисленными местными жителями, и сам замок с рухнувшими залами, но сохранившимися коридорами. На второй этаж никто бы уже не рискнул подняться, но на первом, еще крепком, обосновались несколько путешественников, подобных Виктору, с точно такими же матрасами.
Рикста сбегал в трактир и принес кувшин цирота – вязкого напитка, который по вкусу напоминал Виктору нечто среднее между кофе и какао. Цирот готовился из крупных белых зерен, стоил относительно дорого и был по карману лишь дворянам, торговцам и жрецам. Почти у каждой дворянской семьи был секрет приготовления собственного цирота – его готовили мужчины. Барон анОрреант пытался лично научить Ролта фамильной кулинарной традиции, но не преуспел: Антипов оказался на редкость бездарным поваром.
Этот самый цирот из трактира сыграл очень важную роль во всем дальнейшем повествовании, ибо побудил Виктора отлучиться по неотложному делу к стене, подальше от сохранившихся коридоров. Будущий участник турнира успешно выполнил свой долг и, уже возвращаясь, неожиданно заметил дверь.
Дверь была деревянной, зеленоватой и вела, казалось, прямо в толстую разрушенную стену. Виктор не стал бы уделять находке особого внимания, но, проходя мимо, услышал шум. То ли там ктото разговаривал, то ли даже кричал, но шум не был похож на вой ветра, писк мышей или что там еще бывает в заброшенных помещениях.
Антипов подошел поближе, прислушался и сумел побороть свое любопытство. Уже почти совсем стемнело: заходить в какуюто дверь без огня – верх безрассудства. Новоиспеченный сын барона вернулся к товарищам, выслал к двери Нарпа и Пестера с факелами, а сам выпил еще цирота. Затем повесил на руку щит и поспешил к стене, оставив Риксту сторожить лошадей.
К удивлению Виктора, телохранители искали дверь совсем не там, где он им сказал.
– Дверь же справа, – произнес Антипов, приближаясь к товарищам. – Воон где выступ.
– Нет там ничего, – ответил Пестер, чуть отодвигая с потного лба шлем. – Смотрели уже. Теперь здесь ищем, идем вдоль стены.
– Пойдем покажу, – Виктор недоумевал, как можно не заметить дверь даже в сумерках.
И действительно она нашлась буквально в нескольких шагах: Нарп и Пестер только руками развели. Антипов не стал выяснять загадки исчезновенияпоявления двери, а просто подошел к ней и потянул на себя старую ржавую ручку.
Запах, донесшийся из коридора, ведущего вниз, был отнюдь не затхлым. К легкому дыму от горящих факелов (впереди виднелся свет) примешивался аромат похлебки, какихто пряностей и, возможно, даже цветов (последнее заставило брови Виктора сдвинуться изза желания понять, откуда здесь могли взяться цветы).
Антипов быстро перестроил свой небольшой отряд: Пестер с факелами перешел в арьергард, а Нарп занял центр. Новоиспеченный баронский сын, ступая по темному коридору, который неизвестно куда ведет, испытывал чувства, свойственные любому храброму человеку: любопытство в сочетании с настороженностью. Виктор чувствовал, что с этим помещением связана какаято загадка, но выразить своих переживаний пока не мог. Возможно, дело было в том, что дверь казалась единственной сохранившейся в этом замке, или в том, что Нарп с Пестером не смогли ее отыскать самостоятельно, или даже в том, что звуки, которые молодой воин слышал раньше, вдруг исчезли, и теперь по коридору эхом разносился лишь звонкий стук капель воды, падающей вдалеке на чтото железное.
Лестница с узкими неудобными ступенями вскоре закончилась, и отряд из трех человек был готов вступить на пол небольшого зала, освещенного факелами, чадящими вдоль степ. Виктор даже сделал широкий шаг, чтобы побыстрее миновать угол и посмотреть, что же там, в этом зале, как вдруг резко отпрянул, едва не сбив Нарпа с ног. Длинный тяжелый меч вылетел изза угла и врезался в щит, который Антипов едва успел подставить.
– К бою! – скомандовал Виктор. Меч высек искру из щита и вновь скрылся за каменной кладкой.
Антипов потянул свое оружие из ножен. Щедротами господина барона у будущего участника турнира меч был неплох: нечто вроде спаты,
тщательно заостренной на конце. Виктор владел им довольно прилично, но все равно оставался недовольным собой. Больше всего молодого воина беспокоила скорость выхватывания меча из ножен. Ему казалось, что получается слишком медленно. Конечно, ведь Антипов равнялся на фильмы и истории о тех японских самураях, которые годы своей жизни посвящали высокому искусству обнажения оружия. У него был дар: способность к быстрому двигательному обучению, но, увы, не было узкоспециализированных учителей. Виктор собирал слухи о знаменитых фехтовальщиках, чтобы в случае чего повстречаться
