после проглатывания.
Виктор отошел от дерева. Он поймал себя на том, что все еще оглядывается по сторонам, пытаясь определить источник голоса. Абсолютно ничего не обнаруживалось.
– Но акцента я не могу убрать, – ответил студент. – Для этого нужно общаться долгое время с носителями языка. А они уже все умерли.
– Ты просто старайся, – посоветовал невидимый собеседник. – А за временем дело не станет. Мы с тобой еще много раз будем беседовать. Ты начнешь тренировать речь, а я – терпение. Видит Зевс, если бы мне удалось бросить копье, когда ты стоял у дерева в той позе, то я бы пришпилил тебя к нему. И тогда Фидий смог бы изваять статую под названием «Он раздражал Ареса».
Вот теперь и здравый смысл подсказал Антипову, что он вряд ли говорит с собственной галлюцинацией. Ему было очень сложно представить себе глюк, который угрожает проткнуть своего носителя холодным оружием.
– Почему это мы будем еще много беседовать? – осведомился Виктор, которому совершенно не понравилась перспектива остаться с собеседником до того момента, когда тот наконец сможет бросить копье. – Да и вообще, что происходит? Я ведь имею право знать, что происходит, не так ли?
– Имеешь, мой друг. Люди вообще имеют право на многое, но почемуто хотят лишь денег. Ты будешь сам спрашивать или тебе вкратце рассказать?
– Лучше рассказать. – Антипов не был уверен в своей способности задать правильные вопросы. Он просто не знал, с чего начинать, не представляя себе ситуацию даже в целом, поэтому приготовился внимательно слушать.
– Что ж, если вкратце, то наши дела с тобой плохи.
На опушке воцарилось молчание. Дятел, возобновивший свою работу, замолк сразу после начала разговора. Сейчас можно было, что называется, «слушать тишину». Даже листья деревьев не издавали ни единого шороха, а словно замерли на своих ветках. Мечта любого романтика. Создавалось впечатление, будто и лес, и трава, и небо лишь изображены на огромной и чрезвычайно удачной фотографии. Яркая зелень на светлосинем фоне. Казалось, изза неподвижного шершавого коричневого ствола сейчас выглянет хлопотливая белка с орешком в зубах, прилетит какаянибудь неторопливая птица и чинно усядется на ветку, чтобы почистить перья, заяц выпрыгнет изза небольших кустов, потому что пришло время его, заячьего, обеда. Но не было ни белок, ни птиц, ни зайцев. Не было даже ветра. Все замерло в молчании. Настоящий, истинный, неисправимый романтик затаил бы дыхание, продолжая любоваться прекрасным лесом и слушая тишину.
– А дальше? – спросил Виктор.
– Дальше? – тут же откликнулся голос. – Нет никакого дальше. То, что с нами произошло и происходит, отлично описывается фразой: «Наши дела с тобой плохи». Вот так.
– Но нельзя ли уточнить, почему плохи и как они дошли до этого? – Антипов решил не сдаваться. У него мелькнула догадка, что каждое нужное ему слово придется в буквальном смысле вытягивать.
– Я слышу иронию в твоих словах, мой друг. Это хорошо. Ирония лучше отчаяния или безумных мыслей. Дела плохи потому, что мы оба практически мертвы и находимся в чуждом нам мире.
– Мертвы? – В голосе студента слышалась озадаченность. – Я совсем не чувствую себя мертвым. Другое дело, что тело – не мое.
– О, ты умер, можешь мне поверить. Когда на голову человека падает огромная плита, отчего эта самая голова слегка сплющивается, то человек, как правило, умирает.
– Моя голова сплющилась? – уточнил Виктор.
– Твоя, мой друг, твоя.
– Но я же осознаю себя! Могу думать, вспоминать, говорить! С тобой могу говорить, наконец!
– Можешь, но очень плохо, – согласился голос.
– Да какая разница – плохо или хорошо?! Главное, что я это все могу делать. Значит, я не умер.
– Вопервых, есть разница. И мне очень хотелось бы, чтобы ты это все делал хорошо. Так будет лучше для нас обоих. А вовторых, в том, что твое тело умерло, а личность – нет, есть только моя заслуга. Ты при жизни ничего не сделал для того, чтобы обеспечить себе хоть какоето посмертие.
– Так это ты перенес мою личность в тело Ролта? – поинтересовался Виктор, уже зная ответ.
– Да. Иначе ты бы умер. Вообще умер.
«Вот это новость. Он утверждает, что меня спас. Ну хорошо, допустим. Вряд ли рай или ад, если они есть, имеют такой странный вид. – Мысли Антипова неслись вскачь. – Но как он это сделал? Да и с какой целью?»
– Спасибо, конечно, – поблагодарил Антипов своего спасителя. – Я тебе очень признателен. Но буду признателен еще больше, когда пойму, зачем ты это сделал и почему не выбрал какоенибудь другое тело? В моем мире, например.
– А ты улучшаешься прямо на глазах, – заметил голос. – Уже рассуждаешь, как подобает воину. Без лишних волнений. Молодец. Я это сделал
