чтото бормотал, увещевал, но его старания не приводили ни к чему. Соперники бросали Ракле слова сквозь зубы, а сами соревновались то ли в оскорблениях, то ли в остроумии. Виктор не смог этого понять сразу, находясь на значительном расстоянии и не слыша точных выражений.
– Ссорятся изза места, – прошептал Ипика, находящийся рядом.
Все в зале стихло. Дворяне, прежде непринужденно прогуливающиеся или уже успевшие усесться на предназначенные им сиденья, больше не говорили с соседями, не печатали шага, привлекая внимание к своим расшитым чуть ли не драгоценными камнями туфлям, не поигрывали блестящими эфесами коротких парадных мечей, а изо всех сил прислушивались. Обстановка накалялась буквально по секундам.
Женар схватился за свой меч и сделал такое движение, словно собирался вытащить его. Дворецкий всплеснул руками и чтото забормотал с новой силой, а лицо анСуа озарила презрительная улыбка.
– Сейчас начнется. – Ипика вновь прокомментировал очевидное.
АнКотеа чтото сказал сопернику, тот ответил, графский сынок, похоже, не остался в долгу, потому что губы анСуа искривились, и это уже не походило на улыбку. Он раздраженно показал головой в сторону двери, Женар кивнул, цвет его лица поменялся с красного на мертвеннобледный, и анКотеа первый направился к выходу. Барон тотчас последовал за ним.
Никто им не препятствовал. Противники вышли во двор перед донжоном, и остальные дворяне отправились туда же, забыв и о столе и об ужине. Часть двора перед входом была неплохо освещена факелами. Барон и старший сын графа остановились там. Какаято добрая душа принесла хорошие мечи, и соперники даже не стали надевать доспехов, а замерли друг напротив друга, выжидая то ли какогото сигнала, то ли знака свыше.
Виктор стоял в общей толпе, образующей полукруг, рядом с Ипикой и его братом. Никто ничего не говорил, все было понятно и так. Антипов примерно представлял, что последует дальше. Бездоспешные рыцари – своеобразные бойцы. Нет, конечно, они способны наносить отличные и мощные удары, но эти удары будут рубящими большей частью. Даже в арсенале мастера «практических убийств» Нурии колющих атак было не очень много. По самой банальной причине: им трудно найти частое применение против воина со щитом и в хороших доспехах. Именно на этом Виктор строил свой расчет, когда думал о таком виде состязаний, как бой на мечах, но без щитов. Антипов рассуждал так: если выставить рапириста против мечника, то кто победит? Скорее всего, мечник, если у него будет хорошая защита. Но выступи он без щита, тут уже шансы рапириста значительно перевесят, если, конечно, противник предусмотрительным ударом не поломает его хрупкого оружия в самом начале схватки. Когда учитель фехтования Пекста ознакомился с выводами будущего рыцаря, то, немного подумав, согласился. А потом изменил свои первоначальные планы на то, как Ролт будет выступать в боях на тренировочных мечах, но без щита. Пожалуй, это был единственный вид состязаний, по поводу которого Антипов мог чувствовать относительное спокойствие.
Между тем события перед донжоном развивались. Барон с графским сыном скрестили клинки, не дождавшись никакого знамения. Первым нанес удар Женар. АнСуа с легкостью отбил его и попытался рубануть противника по руке. Тот уклонился и вновь атаковал. Скорость схватки сразу же возросла. Виктор внимательно следил за ней, и в его голове сами собой возникли два вывода. Вопервых, Женар лишь слегка уступает барону в технике. И это плохо, потому что если графский сынок возьмет щит, то у Антипова не будет шансов против него. А вовторых, судя по куражу участников, скоро ктото из них получит ранение. И это хорошо: ведь доспехов нет, рана будет серьезной, и один конкурент Виктора покинет турнир. Антипов даже тешил себя надеждой, что, может быть, противники исхитрятся и нанесут друг другу одновременные удары. Тогда это будет просто здорово.
Но увы, если уж не везет, то во всем. Уже через несколько секунд после начала схватки, когда Виктор, закусив губу, страстно желал, чтобы именно хитрец Женар совершил ошибку и получил какуюнибудь нетяжелую, но досадную рану, из дверей донжона выбежала графиня.
Антипов сначала не увидел ее, потому что стоял боком ко входу, но услышал знакомый голосок и обернулся.
– Остановитесь! – закричала графиня. – Немедленно!
Она была чудо как хороша. Тщательно уложенные белокурые волосы слегка растрепались, тонкие ноздри гневно расширились, глаза горели яростным огнем. Ее золотистое платье блестело в свете факелов, но этот блеск не только не отвлекал внимания от лица Ласаны, но и подчеркивал его красоту. Виктору еще не приходилось видеть верхней части графини, но сейчас он, забыв даже о схватке, замер и
