ни к чему не привело – местоположение воинов не изменилось, но аппетит был испорчен.
Теперь зал выглядел совсем подругому. Человек сорок дворян сидело за столом, покрытом синей скатертью из плотной материи. В углу расположились музыканты в оранжевожелтых одеждах. Их инструменты, от длинной трубы до варсеты, еще не были пущены в ход, но Виктор догадывался, что вотвот заиграет музыка. В ярком свете свечей и факелов между столом и стенами бегали слуги с подносами и без. Хотя не они привлекли внимание Антипова, а невысокий человечек в зеленом костюме и с серебряными кисточками, менестрельраспорядитель. Его функции были на первый взгляд просты – он произносил речи, тосты да и вообще не позволял гостям скучать. Богатые посетители, осведомленные о собственном косноязычии, могли даже заказать менестрелю какуюнибудь речь от своего имени. Виктору почемуто казалось, что многие так и сделали.
Представителя замка Орреант очень беспокоило собственное положение. Оно не позволяло ему развернуться вовсю даже за ужином. Антипов знал, что сейчас менестрельраспорядитель произнесет краткую речь, потом чтонибудь скажет графиня, затем – наиболее знатные дворяне, а когда очередь дойдет до него, то все уже устанут и будут слишком пьяны, чтобы оценить нестандартный подход. А Ласана вообще к тому моменту может уйти и оставить гостей. Поэтому ждать не хотелось.
Заиграла музыка, довольно спокойная мелодия в исполнении струнных инструментов, а перед музыкантами пробежало несколько акробатов в розовом, выполнивших несложные, с точки зрения искушенного жителя Земли, трюки. Когда акробаты исчезли, менестрель прочистил горло и приступил к приветственной речи.
– Господа! – громко произнес он. – Ее сиятельство рада приветствовать вновь прибывших в своем замке. Этот славный турнир не делает различий между дворянами. И граф и младший сын барона принимают участие на равных. Любой может подтвердить это!
– Подтверждаю! – неожиданно раздался громкий и зычный голос. – Благодарю за оказанную честь и возможность высказаться от имени младших сыновей баронов!
Среди присутствующих наметилось замешательство. Все, как один, посмотрели на высокого дворянина, одетого в не очень модный коричневокрасный костюм. Дворянин же, как ни в чем не бывало, выпрямился во весь рост и продолжал:
– Если бы уважаемый распорядитель не обратился ко мне за подтверждением, то я бы, конечно, ни за что не решился произнести эту речь, но если так уж получилось, то скажу все!
– Кто это? – спросила графиня, чуть наклоняясь к Вирете, сидевшей справа от нее.
– Тот самый Ролт из конца списка, – шепотом пояснила доверенная дама.
– А… а почему он говорит?
– Не знаю, госпожа. Здесь, похоже, какаято ошибка.
Однако Виктор так не считал. С его точки зрения, все шло как надо.
– Мы, младшие дворяне, бесконечно благодарны ее сиятельству за предоставленный шанс. Ведь что есть у нас? Лишь конь и верная рука. Но пусть ктонибудь скажет, что этого недостаточно! С их помощью мы добьемся всего!
Графские отпрыски и полноправные бароны скривились, но большая часть собравшихся одобрительно загалдела.
– Чем молодость лучше зрелости или старости? – продолжал Виктор, вдохновленный ожидаемой поддержкой. – Да тем, что мы можем приобрести любой опыт, а у остальных есть только тот опыт, который они уже получили. Мы надеемся на лучшее, а они думают о том, что лучше бы ничего не менять. Мы способны любить женщину страстно, а они – печалятся, что никто страстно не любит их.
– Я не согласен! – Разодетый Женар вскочил со своего места и даже хотел ударить рукой по столу, но остановился, скосив глаза на графиню.
– Пусть говорит! – закричала половина стола, к которой принадлежал и Антипов.
– Эх, ваша светлость, – обратился Виктор к основному конкуренту. – Вот вы говорите, что я неправ. А посмотрите на себя – вы хотели ударить рукой по столу, но почемуто этого не сделали. Почему? Подумали, что это неприлично? Подумали о том, что подумает об этом ее сиятельство? Жестто неподходящий для галантного кавалера. Вы правы, конечно. А я бы ударил! Потому что не думаю о том, что подумают другие. Я искренен в своих поступках и чувствах. И если я говорю госпоже графине, что считаю ее самой красивой женщиной на свете, то нисколько не преувеличиваю. Вот ваша светлость, опытный мужчина, наверняка видели и других красивых женщин, а я – нет. Для меня ее сиятельство – образец, эталон совершенства! Несравненная!
Ласана тихо рассмеялась, а Женар, выпучив глаза, воскликнул:
– Да никого я не ви… – И тут же осекся. Хорош бы он был, если бы признался в том, что не видел красивых женщин. – Но я знал других, поэтому могу сравнивать и с большим основанием
