статьи о себе».
Мысли Виктора были внезапно прерваны самым бесцеремонным образом. Дверь вздрогнула под чьимто могучим ударом.
– Господин! Откройте! Спасите! – Антипов без труда узнал голос Риксты. – Убивают!
Виктора не нужно было просить дважды. Он подскочил к двери и отбросил щеколду. Рука сама потянулась к рукояти меча.
Рикста ввалился в комнату. Он выглядел весьма потрепанно, но Антипов пока не стал расспрашивать. Воин толкнул слугу плечом, придавая ускорение, наполовину вытащил меч и выглянул в коридор. Все было тихо. Серые стены освещались далеким чадящим факелом, а замечательный слух Виктора не мог услышать ничего, кроме тяжелого дыхания слуги и приглушенного шума, доносящегося откудато издалека.
– Кто тебя убивает? – Воин полуобернулся к юноше. – Здесь никого нет.
Значительную часть левой половины лица Риксты занимал свежий синяк. Юноша держался правой рукой за левое плечо и иногда старательно ощупывал его, словно беспокоясь за сохранность костей.
– Музыканты! – сообщил он, болезненно морщась. – Они гонятся за мной! Наверное, отстали…
– Музыканты? – переспросил Виктор, терзаемый плохими предчувствиями. – Это случайно не те, к которым я тебя послал, чтобы одолжить варсету?
– Они! Они, господин! У, злыдни!
– Вот как? И что ты им сделал?
Тон Антипова не предвещал ничего хорошего. Он сильно рассчитывал на то, что удастся раздобыть инструмент.
– Да я… – Риксту прервал теперь уже отчетливый топот, доносящийся изза угла.
Воин быстро вернул меч обратно в ножны. Если за слугой действительно гонятся музыканты, то не годится дворянину встречать плебеев блеском железа – это скажется на репутации. Виктор просто потянул ножны вверх, высвобождая крючок, которым те крепились к металлическим кольцам перевязи. Меч в ножнах, сделанных из двух пластин ясеня и обтянутых кожей, сам по себе серьезное оружие в умелых руках.
Погоня не заставила себя ждать. Вскоре изза угла резво выскочили трое мужчин, одетых в желтооранжевые длинные куртки. Они грозно потрясали палками, подозрительно напоминающими черенки от метел.
– Стойте! – Виктор попытался придать своему голосу силу. Это, впрочем, удалось: коридор замечательно отражал звук. – Чего вам надо?
Однако то ли расстояние между бегущими и воином оказалось недостаточно большим (всего метра четыре), то ли они вообще сначала не поняли, с кем имеют дело, но приказу не подчинились. Виктор не стал дожидаться, пока те добегут, а, сделав два шага вперед, точным ударом выбил палку из руки лидера и, не возвращая назад меча, хлопнул по темечку второго. Все равно, кто был прав, а кто виноват: дворянин не мог допустить, чтобы на него бросался с палками какойто сброд.
Действия Антипова привели вовсе не к тому, на что он рассчитывал. Музыканты бежали беззвучно, разве что пыхтели как загнанная свора собак. Они моментально остановились, развернулись и столь же безмолвно побежали обратно.
– Стойте! – закричал Виктор им вдогонку. – Вернитесь! Я требую объяснений!
Но куда там. Музыканты резво скрылись за поворотом, оставив на поле боя сомнительные трофеи в виде черенков от лопат или тяпок. Антипов пренебрег столь жалкой добычей и вернулся к Риксте.
Слуга сидел на топчане, слегка дрожа.
– Так что случилось? – спросил Виктор, затворяя за собой дверь. – Почему они преследовали тебя?
– Я сделал все так, как вы говорили, господин! – В голосе юноши звучали жалостливые ноты. – Пошел к музыкантам, чтобы взять у них варсету на время. Застал их у какогото сарая, когда они уже вышли из донжона. Говорю: вот вам серебряный, дайте варсету моему господину на вечер. А они – не можем, нас уже нанял барон анКрета.
– Так он их для серенады нанял, – сказал Антипов. – Объяснил бы, что мыто вместе петь не сможем, поэтому будем по очереди. Сказал бы, что сыграю и тут же отдам.
– Я так и сказал, господин! – Рикста оторвал руку от плеча и попытался им подвигать. – Но слуга этого барона помогал им – нес большую трубу. Такой наглый тип! Он заявил, что уже заплачено и его барон не захочет ни с кем делиться. Особенно со всякими проходимцами.
– С проходимцами? – уточнил Антипов, приподняв бровь.
– Именно, господин! Я рассудил так: если бы он сказал «с проходимцем», то имел бы в виду только меня. А получается, что сказал и о вас тоже! Это же оскорбление!
– Нда… И что ты сделал? Врезал ему, надеюсь?
– Как вы учили, господин! – Рикста прижал руку к сердцу. – Вы же сами говорили: если вас ктото из недворян оскорбит в моем присутствии, то нужно бить сразу же и чем попало. И что вы потом разберетесь.
– Говорил, – согласился Виктор, который считал, что на уважение окружающих оказывают влияние
