но отчегото природа частично сохранила их детские голоса. Антипов помнил два имени: Филипп Ярусски, которому не помешала бы грудная клетка большего объема, и Раду Мариан, казус из казусов, почти совершенство.
Все еще прислушиваясь к удивительным звукам, Виктор сделал знак Ипике оставаться на месте, а сам стал протискиваться поближе, чтобы лучше рассмотреть происходящее.
За спиной музыкантов, одетых в длинные серые плащи, с довольной улыбкой стоял Женар, блестя золотым шитьем в свете факелов. У него был такой вид, словно это он сам лично пел. Хотя, возможно, окружающие так и думали. Если голос принадлежит певцу, а певец принадлежит дворянину, то почему нужно отказывать означенному дворянину в голосе? Забавная логика.
Виктор, горя желанием хоть както сбить спесь с графского сынка, остановился поблизости. Он дослушал выступление до конца, дождался, пока в окне мелькнет Ласана, сменив на мгновение свою доверенную даму, позволил начать выступление певцу анСуа – неплохому тенору, аккомпанирующему самому себе, а потом, подойдя вплотную к Женару, произнес:
– Отличный голос у вашего певца, ваша светлость. Жаль только, что слишком тихий.
АнКотеа удивленно обернулся и увидел человека, неприятного в высшей степени. Нет, поначалу Женар отнес Ролта к безобидным и никчемным мелким дворянчикам, наблюдая за его фехтовальным мастерством, но после речи в трапезной… О, после этой речи мнение сына графа изменилось. Так болтать могут лишь опасные люди – ведь все знают, что женщины чрезвычайно чувствительны к словам. К тому же Женар, обладая рядом несомненных достоинств, отчетливо сознавал, что он такому говоруну не соперник на попроще диспутов. Возможно, философ, старый учитель и советник отца, смог бы справиться с Ролтом, но анКотеа даже в голову не пришло взять его с собой. А жаль.
– Почему же тихий, господин… эээ… анОрреант? – вежливо осведомился Женар. У него мелькнула мысль, что собеседник собирается както опорочить певца. – Релиа – один из лучших. Ему аплодировали короли.
– Один из лучших, ваша светлость, – согласился Виктор, который ничуть не удивился тому, что пронырливый собеседник знает его имя. – Ему бы добавить громкости – и стал бы самым лучшим.
Сын графа поджал губы:
– Мастерство певца не в громкости, господин анОрреант.
– Как сказать, ваша светлость. Вот, например, когда я пою, то меня слышно издалека. Менестрель в нашем замке говорит, что с таким голосом можно командовать тысячей.
– Так вы поете, господин анОрреант? – столь же вежливо поинтересовался Женар.
– Иногда, ваша милость. Менестрель в нашем замке говорит, что мне не хватает мелодичности и какогото слуха. Не пойму, что он имеет в виду, потому что слышу я хорошо. Но мощный голос у меня определенно есть.
Тонкая улыбка скользнула по губам анКотеа.
– Почему же вы тогда не споете здесь, господин анОрреант? Все бы послушали.
– Варсеты нет, – простодушно ответил Виктор. – А так бы я спел. И сыграл.
– Вы еще и играете?
– Ну да. Пробовал раза два. Менестрель нашего замка обучил меня паре нот. Сказал, что для меня этого достаточно. Я ему верю. Ведь в песне главное – голос.
– Вот как? Паре нот, значит. – Женар изо всех сил сдерживал улыбку. – А если я дам вам варсету, то покажете свое мастерство, как обещали?
– Разве я обещал? – удивился Антипов.
– Конечно, сказали ведь только что, что сыграете и споете.
Досада мелькнула на лице собеседника анКотеа. Надо же, так оплошать!
– Так тут же очередь, – выкрутился он. – Посмотрите, сколько желающих. Уже все расписано!
– Ничего, я уступлю вам одно из своих мест, – галантно сообщил Женар и, не давая Ролту опомниться, воспользовавшись тем, что тенор анСуа закончил, громко крикнул:
– Я передаю свою очередь господину анОрреанту! Пусть сейчас выступает! Третьим!
На лицо сына графа было любодорого посмотреть. Вот это работа – не успел появиться серьезный конкурент, как он его уже утопил. Графине вряд ли понравится бездарный громкий голос в сопровождении убогой игры па варсете.
Судя по печали в глазах представителя замка Орреант, он толькотолько начал понимать, в какую ловушку попал. Пообещал непонятно что Женару – теперь придется расхлебывать. АнКотеа просто торжествовал. Но что поделаешь?
Виктор с грустью принял протянутую ему варсету, взял медиатор и вышел на пустое пространство перед окном. На него сверху выжидательно взирала Вирета, удивленная таким поворотом.
Молодой воин обернулся, укоризненно посмотрел на Женара, увидел счастливую улыбку, пожал плечами и прикоснулся к струнам. Звуки старинного романса, переведенного на местный язык, взлетали, растворялись в воздухе
