Все дворяне и слуги окажутся в курсе происходящего. А рассказ о големе… как ты его называешь? Минис? Так вот этот рассказ произведет фурор и войдет в анналы местных легенд».
Синхай осмотрел компанию прищуренными глазами. Нарп и Пестер попрежнему держали руки на эфесах мечей, а Ролт анОрреант добродушно и широко улыбался.
Неизвестно, какие мысли посетили черноволосого, но он посмотрел на Ролта с большим уважением, чем прежде.
– Согласен, – сказал Синхай. – Я всегда как бы говорил: нужно доверять людям, и они ответят тебе тем же. Может быть, вы станете одними из нас? Как знать! А нам нужны свежие силы.
Раздумывая над этой фразой, Виктор всетаки пошел за гостеприимным хозяином. Пестер прикрывал тыл. Нарп же отправился к Риксте, чтобы поведать слуге об удивительных вещах, творящихся в подземелье замка.
Ранним утром Вирета медленно перебирала струны серебристой арфы. Графиня сидела за столом боком к нему и выстраивала башню из полновесных золотых монет. Эта привычка осталась у нее с детства, когда она еще маленькой девочкой пыталась создавать крепости из камушков, но быстро обнаружила, что монеты подходят для подобной цели лучше всего, особенно тяжелые золотые.
– Ваше сиятельство грустны? – спросила доверенная дама, не прекращая музицировать.
Графиня оторвала взгляд от стола и посмотрела на Вирету.
– Я думаю, – сказала она. – О том, кого мне выбрать.
– Вы же собирались выбирать победителя, госпожа. Или хотя бы того, кто будет вторым.
– Да. Женара или анСуа, – подтвердила графиня. – Хотя Женар сильно разочаровал меня, когда подослал слугу подсматривать за тем, как я раздеваюсь. Хорошо, что я запомнила, как выглядят башмаки дерзкого. А главное – как Женар оправдывался и выкручивался! Казалось бы, поймали, так имей смелость признать ошибку. АнКотеа только бормотал, что его оклеветали, а башмаки подбросили. Он сильно упал в моих глазах.
Вирета сочувственно кивнула.
– А если мужем будет… Менел? – спросила она.
– Нет! Только не Менел! – воскликнула графиня. – С героями невозможно жить. Они не предназначены для этого. Герой – это огонь. К нему можно быстро прикоснуться, но если задержать руку хоть ненадолго, обожжешься. Или, что хуже, потушишь огонь. А если потушишь, все равно получится, что живешь не с героем.
Вирета решила сыграть коечто повеселее. Она отлично поняла графиню. Если женщина заново начинает думать о том выборе, который уже сделала, значит, не верит в его правильность. Но насчет графини Вирета не беспокоилась. Практичность госпожи известна. Никакие колебания не помешают выбрать Женара.
– Ваше сиятельство беседовали сегодня со жрецами. Они сообщили чтонибудь интересное? – спросила доверенная дама.
– Нет, – вздохнула Ласана, слегка натянув кружевной вырез платья на груди, – жрецы никого не нашли. Говорят, что ищут, но врут, наверное. Их главный, Терсат, так подробно расспрашивал о турнире, что наверняка досмотрит его до конца. Хотя, знаешь, в разговоре с ним мне коечто сильно не понравилось.
– Что, госпожа?
– Понимаешь, Вирета, – графиня почемуто стала говорить тихим голосом, – этот жрец вел себя со мной так, словно я… как бы сказать… уже не могу ни двигаться, ни думать, а просто… лежу при смерти.
– Ваше сиятельство?.. – Пальцы дамы замерли от удивления.
– Так… жалостливоснисходительно. Как говорят с тем, кто вотвот станет покойником. С тем, кто уже отжил свое и не может сделать ни хорошего, ни плохого. Ничего!
– Госпожа! Вы, наверное, ошибаетесь!
– Нет, Вирета. – Лицо графини стало сосредоточенным. – Я все почувствовала. За этим чтото стоит. И я бы очень хотела знать что.
Тем же утром официальный трапезный зал замка Мереа был освещен не факелами, а ярким солнцем, проникающим через продолговатые окна с закругленными верхушками. Еды на столах не было, хотя здесь собрались все дворяне. Еще бы – начиналась жеребьевка, в которой выявится очередность выступлений участников в состязаниях. Некоторые из дворян сидели на стульях с высокими спинками или скамьях, другие стояли, прислонившись к стенам, а третьи, застигнутые врасплох какимто вопросом, загораживали проход, общаясь с приятелем. Но они никому не мешали, потому что не сновали слуги, не бродили менестрели и даже не бегали акробаты. Благородные гости терпеливо ждали начала мероприятия.
Виктор скромно расположился в тени на большой скамье рядом с Ипикой. Он посматривал на дворян, а особенно на Женара, который бросал разгневанные взгляды в сторону анОрреанта. И видит Арес, у сына графа для этого были причины.
Антипов волновался. Вопервых, оттого что ночью опять мучился
