от деревни. Но Виктор в первый момент подумал вовсе не о своем состоянии, а о другом.
Он не сводил глаз с озабоченной питанием твари, лишившейся половины брюха и чувствующей себя при этом просто отлично.
«Когдато я смотрел передачу „В мире животных“, – подумал он. – А теперь попал в мир насекомых. Ну его на фиг, такой мир!»
Виктор дал знак товарищам отойти на всякий случай подальше.
– Когда она сдохнет? – спросил Антипов, оказавшись метрах в десяти от ужасной трапезы.
– Сутки еще протянет, – тоном знатока сказал Кеаль. – Но не обращай внимания. Того, что вы нарубили, ей надолго хватит. Можешь смело закрывать предбанник… когда раны заживут.
Виктор посмотрел на свои царапины и с трудом поверил увиденному: они затягивались на глазах. Пестер и Нарп не сводили с него изумленного взгляда, изредка посматривая на браслет.
«Было бы неплохо им тоже раздобыть по браслету или чемуто подобному. Всетаки мои люди», – подумал Антипов и, повернувшись к Кеалю, рассматривающему желтые пятна на старом плаще, спросил:
– Так чей это предбанник? Кто этот Ранес? Бог чего?
– А ты как думаешь? – усмехнулся Кеаль, прищурившись.
– Думаю, что жлобов, – без запинки ответил Виктор. – Бог жлобов. Раньше я таких часто встречал. Займут какуюнибудь должность, присосутся к деньгам – и не оторвать их. Вот как эту тварь: можно резать, а жрать не перестанет. Все им мало. Или с другими соревнуются, такими же, кто больше украдет. Люди наивно думают, что рано или поздно наворуются и начнут работать, – бред это. Последователи бога жлобов не наворуются, пока не сдохнут. Их будут жрать другие жлобы, но они все равно продолжат воровать. До последнего вздоха крадут.
– Забавно мыслишь, Ролт, – хмыкнул Кеаль. – Только Ранес – бог плодородия. Как я уже говорил, у него не было особого воображения, потому и назвал это существо просто – медведка. Помню, как он с этими медведками боролся: когда их мало, для урожая хорошо – землю рыхлят, а когда много – корни портят.
– Точно – медведка! – хлопнул себя по лбу Пестер. – А ято вспоминал название, измучился весь!
Виктор вновь посмотрел на хрустящее собственным хитином насекомое.
– А големы тогда чьи? – спросил он. – Или минисы, как их Синхай называл. Какому богу принадлежат?
– Вот это я тоже хотел бы выяснить, – задумчиво ответил Кеаль. – Не было у нас такого, кто бы големов создавал. Интересно было бы побеседовать с этим твоим Синхаем… но пока в замке маги и жрецы, мне туда путь заказан.
– Может, бог кузнецов? – предположил Виктор.
– Нет. Наш кузнец другим увлекался. Безделушками типа твоего кольца или браслета. Он тела не оченьто любил делать. Работал над оружием, которое тел вообще не требует. Ну ладно, Ролт, иди закрывай предбанник. А то чтото наша знакомая чересчур лихо жрет. Да, еще собери немного желтой крови, пролитой любимцем Ранеса. Она может тебе помочь завтра. Смешай ее с молодым вином, и если на турнире придется туго, капни одну каплю себе на кожу. Но помни – завтра к вечеру желтый ихор уже перестанет действовать. Испортится.
Виктор возвращался в замок в раздумьях. Предбанник закрылся удивительно легко – как только насекомое перестало мешать, озабоченное трапезой. Когда шар в руке потеплел, Антипов сразу почувствовал, что сейчас чтото произойдет. И действительно, будто потянуло ветром, направленным к погребу. Людям даже показалось, что едва заметный светлоголубой туман стелился вдоль земли, окружая предбанник. Потом раздался резкий скрежещущий звук, и потолок погреба рухнул, поднимая тучи коричневочерной пыли.
Но сейчас Виктор думал не об этом. Он осмысливал сказанное Кеалем. Полученная информация укладывалась в несколько простых фраз. Вопервых, за предбанниками стоят мертвые боги, вовторых, Кеаль не имеет представления о том, кто такая Лябу, втретьих, подземелье замка полно загадок.
«Кеаль, может быть, прав в том, что Лябу, загадочные беспризорные големы и мертвые боги – звенья одной цепи, – рассуждал Антипов. – Но что тогда делать с моим таинственным врагом? Он тоже звено этой же цепи? Если так, получается, что все события на меня навалились неспроста. Я – скромной человек и далек от предположения, что появление предбанников както связано со мной… но… а вдруг? Нет, это отдает манией величия, господин Наполеон. Кто я такой, чтобы ради меня открывались предбанники? Конечно, я сильно продвинулся в карьере от мальчика на побегушках до одного из женихов графини, но не думаю, что мертвые боги стремятся меня поздравить и лезут изо всех щелей ради этого. Здесь другое. Но что?»
Раздираемый противоположными мыслями и взаимоисключающими выводами, Виктор достиг замка.
