кажется, что первое».
– Разрешите спросить, ваша благость, что это? – вежливо сказал Антипов.
– Это принадлежит вам? – задал встречный вопрос Илеа.
– Что вы! Нет! – Виктор впервые за весь разговор сказал правду и даже этим загордился. – Моей вины в этом точно нет.
– А кому принадлежит? И где доказательства, что она – не ваша?
– Не знаю, кому принадлежит, ваша благость. – Антипов вновь сказал правду в разговоре со жрецом!
«О, они любят доказательства… – внутренне усмехнулся Виктор. – Их есть у меня».
– Ваш слуга заявил, что тоже никогда не видел этой статуэтки. Но еще он сказал, что страдает снохождениями, и если вы не сумеете оправдаться, то по причине снохождений признает себя виновным, – произнес Терсат, не сходя с места. – Дескать, откудато принес статуэтку во сне.
«Рикста решил взять вину на себя, спасти меня! – подумал Виктор. – Молодец. И в какой форме он это сделал… Хитро. Мои уроки не пропали даром. Если я сумею выкрутиться, то Рикста ни при чем, а если не сумею, то у жрецов будет его признание. Ладно, господа жрецы, готовьтесь».
– А что это за статуэтка? – неожиданно спросил Виктор. – Кого она обозначает?
На лицах жрецов отразилось явное удивление.
– Это – господин наш Зентел, – после небольшой паузы ответил Илеа.
– Неужели! – театрально изумился Виктор. – Позвольте?
Он подошел и начал демонстративно рассматривать статуэтку со всех сторон. Она была скверного качества, что и говорить. Кто бы ее ни подбросил – он явно решил сэкономить.
– Если бы вы мне не сказали, что эта жалкая поделка – изображение великого Зентела, то я бы никогда не догадался, – сказал Виктор. – Виноградная кисть в руке совсем не похожа на кисть. Даже боюсь подумать, на что она похоже. Я бы, конечно, всерьез расследовал это дело, но начал бы непременно со скульптора. Он был или пьян или слеп. Ваша благость, нельзя ли снять обвинения на том основании, что скульптура очень плохого качества и совсем неясно, кого она обозначает?
Жрецы вновь переглянулись. Они недооценили господина анОрреанта. Он был не просто глубоко верующим, но и умным человеком. Проще всего снять с себя вину – не доказывать, что тебя подставили, а заявить, что преступления вообще не было.
– Нет, – ответил Илеа. – У этой скульптуры – утвержденная форма. Она плохого качества, да… но это не снимает вины. Голова статуэтки испорчена золой. Ее бросали в печь и даже коптили над огнем.
– Но зачем бросали, можно спросить? – произнес Виктор.
– Чтобы осквернить, нанести оскорбление нашему господину. Это ясно, – сказал Илеа, хмуря брови.
– В таком случае я тут вообще ни при чем, – ответил Антипов. – И вот почему.
Он сдвинул набок небольшую сумку, висящую у него на плече, и достал оттуда великолепную статуэтку Зентела, вырезанную из кости. Мастерство скульптора было так велико, что были четко видны даже самые мелкие детали, начиная от волос и заканчивая виноградинками в руке бога.
– Это – моя статуэтка, – пояснил Виктор. – Если бы я вдруг сошел с ума и решил нанести оскорбление великому Зентелу, то разве стал бы использовать плохую скульптуру, на которой и лица не видно, если у меня под рукой хорошая?
– Разумно, – согласился Илеа. Терсат тоже кивнул. – Но где доказательства, что это – именно ваша статуэтка?
– Ипика анФадор, достойный дворянин, своими глазами видел, как я извлек ее из тайника в своей комнате, – ответил Виктор. – Такие ценные и дорогие мне вещи я всегда держу в тайнике, чтобы злоумышленник не смог их украсть или… подменить.
Терсат забарабанил пальцами по столу. Ему показалось, что деньги, с которыми он уже распрощался, не сгинули бесследно. Этот Ролт – ловкий парень.
– Сказанное вами разумно, – повторил Илеа, – но не снимает полностью обвинений. У вас могло быть две статуэтки, и вы начали именно с плохой.
– Да зачем же мне этим заниматься? – весьма натурально оскорбился Виктор. – Я – честный верующий, а не отступник!
– Это тоже требует доказательств, – мягко произнес Илеа, тогда как Терсат поглядывал на своего подчиненного с легким неудовольствием.
– Пожалуйста, – сказал Антипов, опустил руку в сумку и извлек два белых бумажных листа. – Это – свидетельство об огромном пожертвовании храму Зентела в Парреане, подписанное лично господином настоятелем. Я отдал храму все деньги, полученные мной от отца на год. А это – прошение о том, чтобы записаться в храмовую стражу. Я решил обратиться с ним сразу после турнира, когда станут ясны мои воинские умения.
Виктор очень хорошо подготовился к путешествию на турнир. Судя по документам, среди дворян не было более искреннего и рьяного последователя Зентела, чем он.
Жрецы внимательно
