несколько минут вдруг понял, что нет, вероятно, ничего не выйдет. Горечь и беспокойство сжали его сердце. Он не хотел верить собственным и очевидным выводам!
Жрецы Терсат и Илеа нечасто баловали своим посещением святилище Зентела, расположенное в замке анМереа. По сути, со времени своего прибытия в замок они в этом святилище были лишь раз – по приезде. И вот теперь оба жреца шли по каменному полу, чтобы нанести второй визит.
Святилище Зентела располагалось вдали от центральной башни. Чтобы туда попасть, нужно было углубиться в левое крыло замка. Жрецы шли бодро, почти достигли цели, но у дверей вдруг остановились.
– Ваша благость! – Илеа внезапно прикоснулся к мантии тучного жреца. – Послушайте! Там ктото есть.
Терсат остановился вместе со своим подчиненным, слегка отстраняясь от него: жрец не любил фамильярности. Изза двери святилища раздавалось какоето гудение.
– Кто там? – тихо спросил Терсат, обращаясь к Илеа.
– Не знаю, ваша благость. Нужно подойти поближе.
Оба жреца приблизились. Подойдя вплотную к деревянной двери с ржавыми железными скобами, Илеа хотел было взяться за фигурную металлическую ручку, но Терсат знаком остановил его. Из святилища доносился довольно любопытный монолог.
– Великий Зентел, все просят тебя помочь им стать графом, а я прошу лишь помочь выиграть турнир. – Неизвестный обладал очень приятным низким тембром. – Ну зачем мне быть графом? Чтобы уменьшить выплаты твоим жрецам, как собирается сделать анКотеа? Или вырубить виноградники и построить на их месте крепость, как намеревается поступить анСуа? Нет, великий Зентел, я отказываюсь быть графом на таких условиях. Как можно? Ты послал сюда всем известного мудреца Терсата, и его никто не встречает, как это принято в южных странах, золотым паланкином, а прекрасные танцовщицы не устилают его путь лепестками роз! Наши нравы настолько упали, что все думают о деньгах, вместо того чтобы думать о благочестии.
Жрецы за дверью изумленно переглянулись.
– Нет, я прошу просто помочь мне выиграть турнир. Получу меч героя и вступлю в храмовую стражу! Ктото же должен защищать мудрых жрецов от проходимцев? А этот турнир полон проходимцев. Они готовы на самое низкое жульничество, чтобы его выиграть. Могут даже мошенничать с жеребьевкой! Позор!
– Я не думал, что среди этих дворян есть настолько религиозные, – прошептал Терсат. – Надо бы к нему присмотреться.
– Великий Зентел, прошу, вмешайся! Останови отступников и сладострастцев! Прошли слухи, что молодые дворяне прячутся под кроватью графини. Бедная Ласана. Невинное дитя! Мне стыдно жить в одном замке с этими развратниками!
– Кто это вообще такой? – спросил Терсат.
Илеа недоуменно пожал плечами. Он внимательно прислушивался.
– Я, Ролт анОрреант, обещаю приложить все силы для того, чтобы это исправить, если выиграю турнир! Каждый знает, что моим обещаниям можно верить даже больше, чем своим!
– Так это – тот самый Ролт. – Илеа старался говорить как можно тише. – Мы не обманулись в нем.
– Поговорим с ним опять, – произнес Терсат. – Его благочестие хотел, чтобы графом стал надежный человек. Я не знаю, можно ли доверять дяде Ласаны, но этому Ролту…
Стоит сделать небольшое отступление и пояснить, как Виктор оказался в святилище, – ведь мы оставили его в комнате в поразительных раздумьях. Именно по причине поразительности этих раздумий Антипов решил переключиться на другое дело, чтобы отвлечься от чересчур сильных впечатлений. Он пошел в святилище, а Риксту поставил у дверей, чтобы предупреждать о посетителях. Виктору нужны были жрецы в качестве аудитории.
Само святилище было относительно небольшим, примерно пять на пять метров. У каменной стены, противоположной входу, стояла мраморная статуя Зентела ростом со среднего человека. Бог виноделия, как обычно, сжимал в руках гроздь винограда и кувшин, а его красивое лицо скупо освещалось тусклыми лампадами. За статуей находилась дверь в маленькую подсобную комнату. Вообще и святилище и жрецы занимали очень важное место в плане Виктора.
Около подножия статуи стояла корзинка с дарами. Пара бутылок хорошего вина, фрукты, несколько серебряных монет… Антипов собственноручно принес корзинку, причем делал это уже не в первый раз. Дада, это была не единственная попытка выступить перед жрецами, но, к сожалению, они не баловали Зентела своим вниманием. Виктор ставил подношения перед статуей, отходил на несколько шагов, а потом ждал долго или не очень, в зависимости от того, сколько было свободного времени. Когда время истекало, Виктор, разочаровавшись, вздыхал и уходил, чтобы вернуться опять с подношениями. Он не боялся разориться на дарах, потому
