но пока выхода не было. Как работает софот? Что сделать, чтобы заставить его расти? И до каких размеров он вырастет? На эти вопросы хотелось бы получить ответы.
Господин и его слуга вышли из комнаты и направились в сторону кухни.
– Я знаю коридор, – шептал Рикста, оглядываясь, – в котором, кроме служанок, никто не ходит. Служанки разносят еду для гостей. Но сейчас время позднее, они носят чаще воду или вино. Я выскочу изза угла с криком «бу!», служанка сильно испугается, а вы проверите софота.
– Там точно только служанки ходят? – спросил Виктор по пути.
– Конечно! Других не видел, – с уверенностью ответил слуга.
Они быстро достигли нужного места: два коридора пересекались под прямым углом, но затем один из них причудливо изгибался и уходил в сторону.
– Здесь угол, за которым я встану, – объяснил Рикста. – А вы отойдите вон туда. В темноте вас не будет видно. Зато там вы заранее услышите шаги.
– У тебя большой опыт подкарауливания бедных девушек, – хмыкнул Виктор.
– Я приобрел этот опыт исключительно во время, свободное от ваших поручений, – хитро ответил Рикста и отправился на пост.
Антипов тоже пошел на предписанное место. Закуток был очень плохо освещен, и выпущенный софот был почти незаметен.
Ждать не пришлось долго. Вскоре Виктор услышал отчетливые шаги. Его глаза уже привыкли к темноте, и он легко различал софота на фоне темносерых камней. Однако отголоски далекого разговора, доносящегося изза стены, заставили Антипова тщательно прислушаться.
– Этот торт получился очень хрупким, – говорил незнакомый мужской голос. – Я работал над ним почти четыре часа! Он рассыпается от малейшего движения, с трудом переложил его с противня на хрустальный поднос. Господа жрецы должны быть довольны.
– Благодарю вас, мастер, – отвечал женский голос, в котором Виктор узнал голос Виреты. – Вы – самый лучший из поваров, можете угодить самому утонченному вкусу. Жрецы уже несколько раз спрашивали о вашем знаменитом торте. Графиня лично обещала им! Берегите поднос, мастер. Идите осторожно, вы ведь ничего не видите впереди изза торта. Поднос – любимое блюдо ее сиятельства, она купила его за двадцать золотых, но отдала бы и больше!
Виктор на миг замер от дурных предчувствий. Откуда здесь голоса? Их обладатели просто проходят мимо или…
– Нет, Рикста, не… – зашипел он в сторону слуги.
К сожалению, расстояние было слишком велико.
– Бу! – закричал Рикста, выскакивая из угла.
– А! – заорал мужской голос.
– Ах! – вскрикнула Вирета.
Бдзынь! – отозвался хрустальный поднос.
Дзинь! Дзинь! Дзинь! – нежно пропели его осколки, скача на каменному полу.
– Вот же невезуха! – прошептал Виктор.
И, спохватившись, добавил:
– Беги! Беги, мерзавец, чтоб тебя!
– Держите его! – заорал мастерповар. – Он побежал туда! Вы разглядели его лицо, госпожа?! Это чейто слуга! Подросток!
– Нет, очень темно, да и торт был впереди… – неуверенно ответила Вирета.
– Я поймаю его! – Из темноты выбежал Виктор. – Кажется, это человек анКотеа!
Антипов бросился было в погоню, но остановился: из кухни мчалась толпа подмастерий в белых фартуках, привлеченных воплями своего лидера.
– Надо же, – с пылом начал объяснять Виктор Вирете, – иду я за водой, а тут прямо передо мной этот негодяй пугает вас!
– Вы почти вовремя, господин анОрреант, – слабым голосом ответила Вирета, – облокачиваясь на предложенную руку. – Это точно человек анКотеа?
– Скорее всего, – уверенно ответил Виктор. – Если вы мне покажете всех его слуг, то я берусь узнать негодника.
– Спасибо, господин анОрреант. Графиня будет вам благодарна… когда закончит переживать о подносе. Кстати, вы не видели котенка? Мне показалось, что здесь прыгал черный котенок. Откуда он взялся?
Виктор не знал, что ответить на этот вопрос. Если отрицать, то потом ктонибудь может заметить у него котенка. Но и соглашаться нельзя! Как объяснить внезапное появление у него животного?
– А что это за блюдо? – Антипов предпочел сменить тему, его рука сейчас показывала вниз, туда, где на полу валялись мелкие крошки чудесного торта.
– Мой шедевр, – с горечью ответил повар, дородный мужчина в белой косынке. Он стоял, привалившись к стене, и тяжело дышал. – Увы, мой бедный шедевр.
«Несмотря ни на что, софот не изменился, – подумал Виктор, наблюдая за катавасией. – Ничего не понимаю. И повар испугался, и Вирета испугалась и Рикста… даже я испугался за этот проклятый торт и поднос! А софот не изменился. Чтото мы делаем не то. Но как правильно?»
Ранним утром, когда вовсю шла подготовка к предпоследнему
