И перейдем сразу к финалу беседы. Он был прелюбопытным.
– Знаете, господин анОрреант, – Ласана наконец собралась с силами и удерживала мужчину на расстоянии вытянутой руки (иными словами, упираясь рукой ему в грудь), – я подумала и решила просить своего мужа, кем бы он ни был, отказаться от приоритета своего имени и взять фамилию анМереа. Для многих это большая жертва, но для меня очень важно. Родовое имя не угаснет! На этот счет есть старые законы, и я, как полноправная графиня… Подождите, господин анОрреант! Что вы делаете? Это не нужно трогать! О чем я говорила? А, о фамилии… Да перестаньте же! Я хочу поговорить серьезно!
Графиня встала и отошла подальше от пылкого поклонника. Она дышала с трудом, но пыталась скрыть волнение за деловым тоном.
– В некоторых случаях муж может взять фамилию жены. И тогда все родовые привилегии переходят к нему. Иными словами, место лордасудьи королевства будет принадлежать моему мужу.
– Какого лордасудьи? – Виктор замер, услышав нечто новое.
– Это – наша родовая должность, – объяснила графиня, поправляя рукава платья. – Верховный судья королевства. Должность переходит от отца к сыну. Но мужчин в роду не осталось, а я быть лордомсудьей не могу. Я ведь женщина! Поэтому мой муж, если он… вы все уже поняли, господин анОрреант. Эта должность – одна из причин ссоры с королем. Он хочет избавиться от меня и передать графский титул другому. Титул и имя сохранятся, но будут принадлежать совсем чужим людям. Я же хочу, чтобы в жилах графов анМереа текла моя кровь и кровь моих предков, а не разбавленная водица, которая у моего двоюродного дяди. Даже готова отдать почти все земли, но сохранить титул!
Виктор плохо разбирался в этих хитросплетениях, но твердо понимал лишь одно: пока графиня правит в родовом замке, титул остается при ней, независимо от желания короля. Если бы Антипов был чуть более образован в плане истории, то сказал бы, что налицо типичная сеньориальная монархия: король может чтото дать, но забрать просто так уже не может. Королевская власть была слаба, власть графов сильна, и это веками поддерживалось искусственно Зентелом и его жрецами. Хотя многие крупные дворяне предпочитали с королем не ссориться, ожидая, что в будущем им чтото перепадет.
Ласана замолчала. Очевидно, она ждала какойто реакции от собеседника. Виктор же был озадачен. Его мысли легко угадывались. Должность лордасудьи, за которую так цепляется графиня, очевидно, чтото значит. Иными словами, обладателю этой должности придется чтото делать, выполнить какието функции. Но от судейской профессии Антипов был так же далек, как, скажем, от балета. Какой смысл взваливать на себя обязанности, в которых не разбираешься?
– Идея сохранить титул очень привлекательна, – соврал Виктор. – Уверен, что любой поддержит в этом ваше сиятельство.
Мужчина вскоре отправился восвояси. Он был счастлив. В его голове попрежнему звучала музыка. Эта музыка свойственна всем влюбленным мужчинам, но почемуто, если ее записать, у каждого получится поразному. Вот сравните, к примеру, Моцарта и Баха. Их музыка различается, но основой для нее является та самая мелодия, которую слышит любой счастливый влюбленный.
Перед тем как лечь спать, Виктор выпустил софота и сел на свою кровать, с интересом и опаской поглядывая на пол, туда, где под кроватью должен быть люк, ведущий вниз.
– Вы не собираетесь лезть вниз? – полюбопытствовал Рикста, который едваедва поборол страх перед внезапно выросшим черным котом. – Вы ведь говорили, что сегодня – последний день, когда можно провести ритуал.
– Не будет никакого ритуала, Рикста, – со вздохом ответил Антипов. – Разве ты еще не понял? Этот ритуал – подвох, ловушка, в которую я чуть не попал. Только не знаю пока, в чем именно подвох. Нужно подумать и об этом. Вроде все выглядит так безобидно! Если хочешь, после турнира я покажу тебе один фокус. Интересный фокус, связанный с этим люком. Хочешь?
– Хочу! Конечно, хочу! – с готовностью откликнулся любознательный слуга, отрываясь от разворачивания темносерого одеяла.
– Правильно. Таких фокусов не покажут не только бродячие артисты, но и маги. А я покажу! Но все, пора спать. Завтра опять тяжелый день. Эх, Рикста, а ведь рано или поздно мне придется снова лезть в этот люк… ну, или в похожий.
Последний день турнира начался с ожиданий. Но ждали не зрители и не слуги. Последние просто справились со своей задачей: расставили флажки, почистили еще с вечера арену, поправили сломанные скамьи. Ждали дворяне.
Дело в том, что групповые состязания – это традиционно венец всякого турнира. Отряд выходит против отряда: что может быть зрелищней? И правила просты: тот, кто упал с лошади, выбывает, удержавшийся получает
