кого встретишь. Только успеешь поздороваться, а уже нужно его бить мечом или копьем.
Молодежь тогда еще не полностью подпала под влияние анОрреанта и пыталась спорить.
– Вы все шутите, господин анОрреант, а там же будут королевские войска, – говорили младшие сыновья баронов. – Может быть, осада – хорошо, но разве король нас простит, если мы станем защищать графиню? Вот мой отец наверняка будет недоволен. И это еще слабо сказано! Я бы еще пошел против какогонибудь графа, но против короля… Нет…
– Господа, я бы тоже никогда не стал сражаться против короля, – ответствовал Антипов. – Не пошел бы, если бы мне король сказал: господин анОрреант, убирайтеська вы домой и не мешайте моим людям. Но он такого не сказал. И более того: приказал войскам подойти к замку, когда я здесь! О чем это говорит? Полагаю, что его величество не против небольшого веселья с моим участием. Если король прикажет лично мне сдаться, то я это сделаю немедленно. Но без такого приказа… простите. Буду высматривать знакомых с высоты стен!
Младшие дворяне кивали и… как правило, оставались. Тем более что другой авторитет, Менел, тоже повел себя необычно, решив защищать графиню.
Когда ктото у него спрашивал, почему он собирается остаться, Менел ухмылялся своим крупнозубым оскалом и говорил: «А твое какое дело? – но потом спохватывался, словно вспоминая чтото, будто какойто текст, нетвердо выученный наизусть, и добавлял: – Так ведь долг каждого уважающего себя… эээ… человека в том, чтобы… эээ… защищать прекрасную… даму… графиньку то бишь». Такие слова из уст героя производили сильное впечатление на знающих его собеседников.
К сожалению, старшее поколение повело себя более благоразумно. В замок заявился отец Женара собственной персоной и чуть ли не силой увез сына, громогласно угрожая лишить его наследства и титула в случае отказа. АнКотеа еще не потерял надежды получить руку графини и усердно сопротивлялся натиску отца, но проиграл. Виктор был рад отъезду соперника, хотя считал давление отца несправедливым. Однако же когда стало известно, что Женар записался в ряды осаждающих, Антипов сразу понял, что графский сынок не отступил. Тот наверняка вынашивал какойто план, возможно далее рассчитывая украсть графиню при падении замка.
Антипов не смог переубедить старших дворян. Те уезжали, непоколебимые в своем позорном выборе, хотя графиня тоже просила их остаться.
Виктор любил стоять у ворот и провожать глазами отъезжающих. В его родном мире бегство по расчету тоже часто встречалось. В обоих мирах полно храбрецов, людей чести. Они готовы бросаться на врага, отстаивать свои принципы, давать отпор мерзавцам, но… только если все происходит быстро. Дайте отважным людям время на раздумье – и их количество резко сократится. Они начнут думать о себе, о выгодах, о бесполезности благородных поступков, об адекватном ответе на злодеяния, да о чем угодно! Но после размышлений уже мало кто будет бросаться на врага, отстаивать свои принципы и давать отпор мерзавцам. Мысли отравляют честь, делают ноги ватными, а сердца дряблыми. Но если взять оставшихся храбрецов, самых стойких, и объяснить им, что подвиги пойдут во вред их семьям, то и эти отрекутся от самих себя. Храбрец, обремененный заботой о родных, превращается в труса.
Впрочем, Виктор и сейчас не терял времени даром. Он вошел в бурлящую энергией колею и не собирался ее оставлять. Антипов фехтовал с Менелом, пытаясь перенять стиль, изучал софота, беседовал с графиней (и не всегда только беседовал), а также налаживал отношения со жрецами. В последнем случае дело так продвинулось, что жрецы согласились отпустить Риксту изпод домашнего ареста. Они, в отличие от дворян, не собирались уезжать. Виктор уже давно догадался, что Терсат рад любым развлечениям, даже осаде, и был полностью прав. Жрецам ничто не грозило (кроме случайного снаряда из требушета, чего, вероятно, не будет: ведь дядя Ласаны не захочет сильно портить свое имущество), и они готовы были наслаждаться бесплатным зрелищем на положении нейтральных привилегированных зрителей. Антипов узнал, что Илеа будет наблюдать за сражением со стороны осаждающих, а Терсат останется в замке. Поведение жрецов не просто вписывалось в План, а было его частью.
Таков был расклад сил на тот момент, когда случилось одно важное и очень интересное событие. Но прежде чем перейти к его описанию, нужно сказать пару слов о взаимоотношениях Виктора и графини. Оба откладывали решительное объяснение – насчет брака.
Как многие женщины, Ласана в целом хотела замуж, но как все красивые и богатые женщины – с большими оговорками. Избранник ей нравился, даже очень сильно, она видела его в деле, но боялась будущего. Осады замка уже не остановить даже
