и ненаигранным.
– Да, господин! Да! Там обгорелые… – Рикста едва не задыхался от волнения.
– Подожди, – сказал Антипов, закрывая люк и набрасывая сверху половик. – Признаться, я не знал, что получится так интересно и люк придется открывать. Думал, что будет подругому. Но если вышло интересно, то ничего пока не говори. Я попробую угадать. Кстати, я так ведь и не объяснил тебе, что случилось со мной во время ритуала. Хочешь узнать?
– Кконечно… конечно, господин! – Слуга пытался унять дрожь в руке.
– Ну хорошо. Буду тебе рассказывать и заодно подумаю о том, что ты там мог увидеть. Это все Кеаль! Он разбудил во мне болезнь игры в «угадайку». Не знаю только, ко времени ли… Но послушай. Помнишь, я пересказывал тебе слова унКатора о человеке, который изза растущей второй луны перестал видеть других людей? Они перестали для него существовать, он даже проходил сквозь них!
– Помню, – ответил Рикста, ставя лампу на пол, чтобы не уронить.
– Так вот со стареющей луной все совсем иначе. Человек, который не стал магом изза нее, приобретает совсем иные способности. Наоборот! Для него люди огого как существуют! Так существуют, как никогда! Настолько хорошо и крепко существуют, что никто – ни человек, ни бог, ни демон – не способен даже усомниться в их существовании.
– Господин, простите меня, но я ничего не понял, – ответил слуга, у которого даже перестали дрожать пальцы от сосредоточения. – Может быть, я глуп или…
– Ладно, ладно, – прервал его взмахом руки Антипов. – Это моя вина, я плохо объяснил. Попробую привести пример. Скажи, ты видел когданибудь кукольный театр? Или хотя бы кукольное представление? Когда кукловод управляет игрушками?
– Кукольник, что ли? Конечно, видел! Там, где я жил, почти каждый месяц на базар приезжал балаган. Кукол было завались! Правда, все истории были о любви… Представляете, господин? Такие красивые куклы, а все истории о любви! Ну не жалость ли? Ни одной хорошей истории!
– Отлично, что ты знаешь, – Виктор выглядел довольным. – А теперь представь, что всем этим кукольным балаганом управляешь ты. Представил?
– Я? Как я? – изумился Рикста. – Я – владелец, что ли?
– Допустим, владелец. Представил?
– Да, легко, если я – владелец! А много у меня артистов и повозок? Нельзя ли мне хотя бы пять больших телег? А лучше – десять!
– Все равно сколько телег. Просто представь. Ты показываешь представление, все идет как надо, но вдруг в ряды зрителей втискивается особенный человек.
– Почему особенный?
– Не перебивай, Рикста! Особенный потому, что ты сам сделал его особенным. Не перебивай, я сказал! Он протискивается, смотрит – и вдруг все твои куклы становятся живыми и настоящими. Настолько живыми, что никто не способен больше распознать куклу. Она становится неотличимой от человека. Даже куклы думают о себе не как о куклах. И твои фальшивые декорации тоже становятся натуральными. Они, конечно, не оживают, но игрушечные стены и комнаты превращаются в настоящие. И все потому, что на них смотрит особенный зритель. Потом зритель поворачивается и уходит, а куклы и декорации вновь становятся игрушечными. Понял теперь?
Рикста тоже сел на кровать. Он хмурился и чесал лоб.
– Этот зритель – вы, господин? – наконец спросил слуга.
– Да, я, – подтвердил Виктор. – Во время ритуала со мной случилась такая неприятность. Я стал человеком, в присутствии которого оживают куклы.
– А что же это за куклы? – спросил Рикста. – Как они выглядят? Вы же не имеете в виду обычных кукол?
– Конечно, не обычных. Я пока не знаю, откуда они берутся. Кукольник их достает и показывает мне. Думаю, что эти куклы могут обозначать реальных людей, а могут вообще быть ни на кого не похожими. Лябу, например, одна из кукол. Но онато раньше была настоящей. Существовала такая девушка. Актриса! Давала представления в том разрушенном замке. Мне ее куклу подбросил кукольник. Вместе с этим. – Виктор показал на кольцо, охраняющее от стрел. – Это кольцо – тоже нечто вроде куклы, Рикста. Если я его оставлю здесь, а потом вернусь, то никакого кольца уже не будет. Оно существует, только пока я рядом. Как создаются такие куклы, тоже очень хочу узнать. Кеаль, например, нашел одного интересного паромщика, который ждет грозы. Тоже кукла, но появляющаяся сама собой исключительно перед лунным затмением.
– Ну и ну. – Слуга был взволнован и озадачен. – Вот это история, господин! Но кто же кукольник? Кукольникто кто? Кто за всем этим стоит?
– Пока точно не знаю, – ответил Виктор. – Как и о том, зачем ему это надо. Хотя твердо уверен в одном: кукольник – и есть мой враг, о котором сказала книга унМусепа.
Войска Гийора анТруе, двоюродного дяди графини, наконец подошли
