но при этом старалась надеяться на лучшее. Атаку удастся отбить, а Ролта получится вылечить. Вот о чем пыталась думать графиня. Она даже не пыталась снять руку с руки мужчины, словно ободряя и его и себя.
Действительно таран стал двигаться быстрее. Пехота, наоборот, замедлилась, пропуская вперед осадные башни. Вновь взвыли трубы, и боевые знамена начали разворачиваться.
В то же самое время, когда передние ряды еще двигались к стенам, задние вдруг отстали. Дело в том, что первым развернулось знамя некоего барона анРила. Гордый красный орел на белом фоне – этот стяг замечательно зарекомендовал себя во многих сражениях и был увенчан лаврами многочисленных побед. Знамя барона просто звало в бой… но не в этот раз.
Сейчас на всем протяжении полотнища чернело дополнение к гербу барона. А именно – неровными острыми крупными каракулями шла надпись. Она гласила: «Зентел, делиться надо, ешкин кот». Задние ряды, увидев стяг, ахнули и остановились. Атака выветрилась из голов. Впрочем, защитники замка тоже бездействовали. Надпись, с которой враг шел на штурм, парализовала их.
Тем временем развернулся еще один стяг, и еще один… почти на каждом красовались черные ломаные буквы. Знаменосец барона анРила застыл, подняв голову. Он так бы и стоял, но сам барон, опомнившись, подскочил и, вырвав свой собственный флаг, швырнул его на землю. Бедный анРил! Даже такой видавший виды воин, как он, находил, что идти в атаку под надписью «Зентел, делиться надо, ешкин кот» – както чересчур.
Остальные владельцы испорченных знамен разделяли чувства барона. Они не вполне понимали, чем надо делиться могущественному Зентелу и с кем (и кто такой ешкин кот), но догадывались, что Зентел вскоре очень захочет обсудить этот вопрос наедине с автором надписи и его сообщниками. И если владельцы знамен твердо знали, что они не являются авторами надписи, у них не было никакой уверенности, что им не попасть в весьма обширную группу под названием «сообщники».
Трубы взвыли, призывая к организованному отходу. Виктор видел, как Илеа размахивал руками и чтото орал, обращаясь к командованию объединенной армии. Полководцы же в ужасе отпрянули и поочередно смотрели то на обновленные знамена, то на жреца. Антипов догадывался, о чем кричит Илеа. «Он здесь! Он всетаки здесь!» – таков был приблизительный смысл воплей жреца. Полководцы не знали, кто такой «он», но чувствовали, что «он» – персона важная, известная и очень популярная в узких жреческих кругах.
– Штурма не будет, – сказал Виктор, обращаясь к Ласане, замершей с открытым ртом. – Сегодня штурма не будет.
Подумал и добавил:
– Вообще не будет.
Тем временем вдали показалась конница. Пока она выглядела как облако пыли, но знающие люди сразу сказали бы, что это – конница с немалым числом воинов. Она довольно быстро приближалась, и если запастись терпением, то вскоре можно было бы рассмотреть блеск оружия и доспехов. Но терпения ни у кого не было. Жрецы неистовствовали, полководцы хватались за головы, солдаты растерянно молчали, даже Антипов – и тот нетерпеливо потирал руки, подражая Кеалю. Виктор не мог дождаться, когда его План вступит в первую фазу.
Илеа, жрец Зентела четвертой ступени, родился в богатой семье. Отец Илеа был вспыльчив и жесток. Он наказывал мальчика тем, что оставлял без еды. В результате отпрыск вырос очень худым, а характером пошел в отца.
Когда настало время выбирать занятие, Илеа хотел было пойти по пути многих богачей и не выбрать никакого, однако родитель решил заняться виноделием и пристроил сына в храм Зентела. Вспыльчивость мешала карьере Илеа, а жестокость, наоборот, помогала. В конце концов он справился с первым недостатком и сумел развить второй. Его быстро стали продвигать по служебной лестнице, и вскоре Илеа занял место «помощника помощника» верховного жреца. В его ведении находились жертвоприношения.
Жрец был рад, что Терсат взял его с собой на турнир, он даже не подозревал о том, что тому больше брать было некого: остальные вообще не заслуживали доверия. Илеа до поры до времени удерживался от кляузничества, предпочитая выждать момент и бить наверняка. Это качество указывало на его рассудительность.
Илеа, как и Терсат, нисколько не верил, что на турнир прибудет таинственный Посредник богашутника, а воспринимал путешествие как заслуженный отдых. Однако размеренная жизнь жреца изменилась в одночасье, когда поднялись злополучные знамена с надписями. Илеа сразу понял, что наступил самый важный момент в его карьере: либо он сделает все как надо, либо безнадежно пойдет на дно.
Жрец расстарался. Штурм был остановлен, Илеа побежал в замок для консультации с Терсатом, потом
