но был на верном пути, исходя из того что она вышла его провожать. Но в целом на улицах царила серость.
«Бог портняжного дела мне бы тоже подошел, – размышлял Антипов. – Тут же непочатый край работы. Пусть я не умею шить – нанял бы когонибудь, а идеи целиком мои. Серьезно бы обогатился, наверное. Ан нет, мне достался Арес. А я ведь даже боксом не занимался. Казалось бы, нужно лишь достать побольше денег и нанять войско. Что может быть проще? Но мы легких путей не ищем. У Ареса, оказывается, нет сил, чтобы принимать посвящение ему воинов. А я прошел инициализацию автоматически. К тому же его верховный жрец, как выяснилось, должен быть выдающимся бойцом. Да уж, похоже, тут не только мне не повезло».
Барон со свитой вскоре достиг постоялого двора – довольно большого трехэтажного здания желтого цвета, испещренного множеством мелких трещин. У Виктора создалось впечатление, что анОрреант здесь часто останавливался, потому что трактирщик встретил барона как родного и все время приговаривал, что безумно рад и специально держал места. Возможно, для когото места специально и держались, но Антипова вместе с большей частью остальной челяди поселили в однойединственной комнате. После того как на полу расстелили матрасы, набитые сеном, там не осталось места даже для того, чтобы нормально ходить.
Виктор не стал задерживаться в здании. Он вышел во дворик, наслаждаясь свободой. Его никто не трогал, пока что никто не давал никаких поручений, только Мареса, проходя мимо, ненадолго остановилась и сказала:
– Мой будущий муж не такой уж и старый, Ролт. Может быть, он мне даже понравится. Со временем.
– Если бы был старый, то у него просто могло бы не хватить времени, чтобы понравиться, – отозвался Антипов, с сочувствием взирая на баронскую дочку. – Идеальный вариант.
– Странный ты, – заметила девушка, отворачиваясь и переводя взгляд на суетливую разгрузку телеги во дворе. – Я бы еще поговорила с тобой, но сейчас тороплюсь. Отец хочет узнать, прибыл мой жених или еще нет.
– Наверняка прибыл, госпожа, – ответил Виктор. – Вы ведь этого не хотите? Очень сильно не хотите? Всей душой? Значит, точно прибыл. Таков закон мироздания.
Мареса удивленно посмотрела на Ролта и, покачав головой, отправилась восвояси. Антипов еще немного постоял перед крыльцом, состоявшим из двух широких, но невысоких ступеней, а потом, решившись, двинулся прочь. У него был план.
Не зная местности, Виктор решил придерживаться лишь главных улиц. Чтобы не заблудиться. Он прошел мимо какогото здания, выкрашенного в красный цвет, затем миновал небольшой сад с деревьямигигантами, принадлежащий, видимо, владельцу особняка, спрятанного в глубине, не стал задерживаться ни у вывески с изображением обуви, ни у какойто лавки, торгующей непонятно чем, а остановился лишь у рисунка кружки на фоне щита, намалеванного прямо над дверью, сколоченной из крупных досок. Немного помедлив, Антипов осторожно толкнул эту дверь и вошел внутрь.
Он оказался в довольно большом зале, заставленном столами и скамьями. Слева располагалась стойка, за которой сидел краснолицый трактирщик в черном фартуке, подперев подбородок рукой. В самом зале посетителей почти не было, если не считать парочки солдат в кожаных куртках и пьяницы в лохмотьях, примостившегося в самом дальнем углу.
Виктор направился к стойке. Трактирщик внимательно следил за новым посетителем, и по мере его приближения поза «бармена» менялась. Сначала рука, прежде подпирающая подбородок, схватила какуюто тряпку, вторая рука подтянула кружку, и когда Антипов достиг цели, трактирщик уже вовсю протирал кружку означенной тряпкой. Выражение его лица стало сосредоточенным, словно у человека, долго и безропотно несущего бремя тяжелого долга перед лицом общественности.
«Мне же с ним както заговорить нужно, – подумал Виктор. – И лучше всего сделать это правильно. Иначе придется искать другого собеседника. А как здесь общаются с трактирщиками? Ролт этого никогда не знал. Ну ладно… В конце концов это обычный бармен».
– А есть ли пивко, хозяин? – радостно воскликнул Антипов, приблизившись к гладкой деревянной стойке, уже давно утратившей свой естественный цвет и сейчас казавшейся темносерой и блестящей. – Такое… позабористей! С пенкой. На которую дуешь, а она летит хлопьями!
Бывший студент, широко улыбаясь, даже изобразил руками, как должна лететь упомянутая пенка.
Во взоре трактирщика мелькнула непонятная печаль. Он бросил быстрый взгляд на солдат, чье внимание было привлечено воплем посетителя, потом – на пузатый светлокоричневый бочонок, стоящий поблизости, и по тому, как потускнели его глаза, Виктор догадался, что нет, пенки не будет.
– А… э… не
