в высоту, и гостю Парреана оставалось только гадать, какую роль сыграла эта башня в жизни города и чем прославилась в такой степени, что ее решили увековечить. Антипов полюбовался на монумент и направился в нужную сторону, держась вблизи серых стен домов.
Когда Виктор был маленьким, он любил вот так же бродить по городу. Смотреть на здания, на прохожих, на проезжающие мимо машины… Гуляя самостоятельно, он никогда не чувствовал одиночества. С ним были его мысли, мечты, надежды и, конечно, город. Тот, в котором он родился и в котором знал каждый переулок вблизи отеческого дома. Город представлялся ему большим и неразговорчивым собеседником. Таким хмурым дядькой, который почти всегда молчит, но зато охотно показывает фокусы. Сколько удивительного Виктор видел тогда, в детстве. Новые модели машин, строительство домов по соседству, чужие свадьбы, похороны, забавных прохожих, кратковременных друзей – все это город демонстрировал ему, мальчику, который мог и хотел увидеть. Потом Антипов подрос и стал замечать, что город показывает все меньше и меньше. И в этом таилась большая загадка. Виктор не знал, закончились чудеса или просто город разочаровался в нем. Ему отчаянно хотелось верить, что верно лишь первое.
Теперь же он шел совсем по другому месту. Незнакомому и непонятному. Виктор никогда еще не путешествовал по средневековому населенному пункту, но в глубине души таилась убежденность, что таких городов уже нет. И вопреки этому Парреан представал во всей своей красе. Со спесивыми дворянами, проезжающими мимо верхом и не утруждающими себя даже придержать лошадь, чтобы она не сбила безродного пешехода, со степенными торговцами, раскрашенными каретами и прочим, и прочим. Однако Антипов ограничился поверхностным осмотром и дворян, и торговцев, и карет. Все его внимание было направлено на две вещи: на то, чтобы вовремя увернуться и не попасть под лошадь, и чтобы рассмотреть во всех подробностях симпатичных барышень. Барышни мелькали в окнах карет или просто шли вдоль домов, сжимая в руках корзинки.
Нужное здание Антипов нашел быстро. Это был светлокоричневый двухэтажный дом с потрескавшейся краской. Виктор хотел постучать в тяжелую дверь, но заметил, что она приоткрыта. Тогда осторожно заглянул внутрь, а потом перешагнул через порог, чтобы оказаться в узком пространстве: влево и вправо уходили коридоры, зато вторая дверь, напротив входной, вела прямо во внутренний двор. Сын лесоруба двинулся туда.
Двор выглядел довольно вместительным и был предназначен, скорее всего, для тренировок. Справа у стены висели какието снаряды, изза своей примитивности нисколько не напоминавшие баронской молотилки, на деревянной скамье около Виктора покоилось несколько тренировочных мечей, а посредине двора стоял человек в одежде черного цвета и критически взирал на означенные снаряды. Впрочем, когда Антипов сделал несколько шагов по направлению к незнакомцу, тот перенес все свое внимание на него.
– Чего тебе? – Голос мужчины был тих и безразличен – впрочем, для произведения впечатления он и не должен был кричать. На его лице красовался нос такого размера, что делал своего обладателя одной из самых приметных фигур, говори тот хоть шепотом. – Если ты из новых учеников, то приходи завтра с утра. Сегодня занятия закончились.
– Могу ли я видеть господина Пексту? – поинтересовался Виктор, уже догадываясь, каким будет ответ.
– Он перед тобой. Чего тебе надо? – Радушие хозяина дома было таким крохотным, что любой другой человек, за исключением Антипова, его вообще не заметил бы. Однако посетитель твердо верил в то, что в сердце каждого живет гостеприимство. Или терпение. В определенных ситуациях Виктор предпочитал не видеть разницы между этими двумя понятиями.
– Я бы хотел узнать условия… на которых смогу обучаться у такого замечательного и прославленного мастера.
Однако на заранее заготовленную фразу учитель ответил не так, как положено. А именно – не преисполнился расположением к вежливому гостю. И даже не сказал, польщенный, что наконец слава о нем докатилась и до молодежи.
– Хм… прославленного, значит. У тебя что, денег нет? – вместо всего этого в упор спросил длинноносый.
– Почему нет? Коекакие есть. – Виктор удивился такой реакции. У него в кошеле находились двадцать серебряных монет – подарок барона. Еще двенадцать монет Антипов отдал Кушарю, заручившись клятвенным обещанием, что тот не потратит эти деньги на выпивку.
– Обычно те, кто называет меня прославленным, не имеют в кармане ни гроша, а рассчитывают, что их просто так обучать буду, – пояснил свою мысль Пекста, глядя на собеседника спокойными невыразительными глазами. – И что мне достаточно лишь восхвалений.
