поползли вверх. – Боюсь, что здесь не могу вам помочь. Хотя и рад бы. Таких нет в моем замке. Может быть, в деревнях поискать…
Аренеперт задумчиво посмотрел на свой шарф. Его тяготила необходимость так долго чтото объяснять непосвященному, но дело того стоило. Жрец убеждал себя, что таким образом не только пытается найти подходящую кандидатуру, но и дает барону шанс. Совершает доброе и человеколюбивое деяние по отношению к собеседнику. Найти оправдание поступкам просто – нужно лишь, чтобы эти поступки были совершены оправдывающим.
– Господин барон, я хочу, чтобы вы поняли меня правильно. У нас сложное положение. По сути, сейчас меня устроит любой человек, который внезапно проявил бы некоторые странности в указанный промежуток времени. У вас есть такой на примете?
АнОрреант хотел было вновь ответить отрицательно, но вовремя спохватился. И если бы его сейчас видел Виктор, то ни за что не поставил бы на то, что барон думает о своем лакеераспорядителе, менестреле или о комто из десятников. Алькерт думал именно о нем, о сыне лесоруба. Слишком уж заметной фигурой стал Ролт.
– Может быть, и есть, ваша благость… – озадаченно произнес барон. – Дайтека мне немного подумать.
Лицо жреца озарила легкая улыбка. Конечно, он ни на секунду не допускал, что у какогото захолустного дворянина в руках окажется настоящий подозреваемый, но вдруг кандидатура будет настолько подходящей, что сможет показать, как старается Аренеперт на благо церкви?
– Ваша благость, а что вы собираетесь делать с этим человеком?
Неожиданный вопрос чуть было не застал жреца врасплох, но тот сумел сохранить непроницаемое выражение лица.
– Господин барон, я не могу вам сказать. Это из разряда церковной тайны.
Алькерт сразу же нахмурился. Ему не нравилась игра втемную. Если бы жрец «скормил» ему какуюнибудь ложь, то, скорее всего, судьба Ролта была бы предрешена. Но так… не зная обстоятельств… Нет, барон не мог на это пойти.
Чтобы вникнуть в ход мыслей анОрреанта, нужно четко представлять себе, что он был за человек. Чрезвычайно жесткий, даже жестокий, осторожный и невероятно расчетливый. Алькерт пытался просчитывать последствия почти любого, иногда самого мелкого, своего поступка. Даже говоря с женой, он старался угадать заранее, какую реакцию вызовут те или иные слова. А уж общение с его небольшой армией и военачальниками было продумано до мельчайших деталей. Лишь разговоры с детьми барона частенько давали сбой, но лишь по той причине, что Алькерт относился к ним излишне эмоционально.
Сейчас тренированная расчетливость сработала, как положено. Она позволила быстро взвесить все за и против, и барон пришел к выводу, что выдавать Ролта нельзя, если не знаешь, что будут с ним делать церковные крысы. Может быть, его используют публично, как они это любят? Или даже отпустят, переведя в городскую тюрьму. И тогда есть большие шансы, что граф узнает, кем был наглый оскорбитель его сына. А ведь это не шутка! С одной стороны, сомнительная благодарность церкви, а с другой – реальный гнев сюзерена. По большому счету Ролта вообще нужно сейчас спрятать и никому не показывать вплоть до самого ухода из города.
– Ваша благость, мне нужно еще время, чтобы подумать. Хотя бы несколько дней. Мне показалось, что есть такой человек, но потом я рассудил, что странностей в нем особенных не было.
Улыбка медленно сползла с лица Аренеперта. Возможно, если бы барон вообще не намекал сначала, что такой человек имеется, жрец бы не принял отказ близко к сердцу, но сейчас, когда собеседник дал некоторую надежду…
– Вот как? Это значит, что вы отказываетесь идти навстречу скромному желанию церкви? – проговорил гость раздраженным тоном. – Не отвечайте, мне уже все ясно! Ну что же… я слышал, ваша дочь выходит замуж? Это правда?
– Да, ваша благость. – Барон не мог понять, куда клонит жрец.
– И это замужество увеличит ваше благосостояние, господин барон? За счет какихнибудь угодий, например. Или еще чегото.
– Возможно, увеличит… Но на что ваша благость намекает?
– Скоро узнаете, господин барон, скоро узнаете.
С этими словами Аренеперт резко развернулся и покинул комнату. Его движения выдавали негодование крайней степени. Не останавливаясь нигде, он прошествовал прямо к карете, погрузился в нее с помощью слуги и быстро уехал, сопровождаемый охраной.
Барон, выскочивший следом за жрецом на крыльцо, проводил его взглядом, а потом с тревогой обернулся к сотнику, стоящему подле:
– Керрет, я сейчас быстро съезжу к анРеттеа. Нужно его предупредить о том, что больше не могу тут оставаться. Пусть потом к нам приезжает или мы к нему. Переговорыто почти закончены. А ты собирайся. Чтобы к моему возвращению
