Пустяк, а так приятно. – Антипов был даже в чемто горд собой. – Похоже, у меня перед Ильей Муромцем большая фора. Тот пошел в тридцать три, а мне еще… кстати, а сколько мне? Было двадцать два, а Ролту, наверное, семнадцать. Задачка! Может быть, суммировать и разделить на два – а, господин Архимед?»
Придерживаясь за шероховатое дерево стены, Виктор выбрался наружу. Он уже знал, что увидит. От дома вела дорога, проходящая мимо таких же лачуг. Во время дождей эта дорога размокала и превращалась в непролазную грязь. Местность можно было принять за деревню, если бы не один нюанс: все эти дома стояли между двумя высокими каменными крепостными стенами – наружной и внутренней. Наружная отделяла поселения замка от внешнего мира, а внутренняя ограждала самую главную часть – донжон, где жил владелец, сиятельный барон анОрреант и его ближайшая свита. Простым смертным туда так просто не попасть.
Светило солнце. Почти такое же, как в тот день, когда друг Виктора нашел злополучный ход. По дороге по направлению к дому Ролта двигалась какаято компания.
«Наружники», – догадался Антипов.
Все плебейское население замка Орреант делилось на две неформальные категории: наружников и постельничих. Они терпеть не могли друг друга, хотя занимались, казалось бы, общим делом – обслуживали господ и дружину. Наружники презрительно называли постельничих чистоплюями, а те, не оставаясь в долгу, потешались над сиволапыми. Лесорубы были наружниками, к тому же представителями одной из самых неуважаемых профессий. Хуже быть только золотарем или жителем деревни, расположенной вне стен замка. А вот некоторые профессии постельничих, например личный лакей барона, ценились очень высоко. Постельничие жили за внутренней стеной замка, а наружники – между стенами.
Когда компания подошла поближе, Виктор обнаружил, что знаком с людьми, ее составляющими. Два парня – Виронт и Террок, и две девушки – Ханна и Ранька. Явление Ролта не укрылось от их внимания. И если девушки и Виронт предпочли демонстративно не заметить сына лесоруба, то Террок просто расплылся в радостной и издевательской улыбке.
– Смотрите! Дурачокто наш выздоровел! А отец говорил, что он очень плох!
Террок, сын кузнеца, широкоплечий черноволосый молодец, был одет, по меркам наружников, очень хорошо. Поверх холщовой рубахи с красной вышивкой красовалась толстая кожаная куртка – гамбесон. Такая поддевалась под кольчугу. Она отражала давнюю мечту кузнечного подмастерья – стать воином. Но Ролт знал, что от этой мечты Террока отделяет пропасть, а именно – экзамен, в котором каждый претендент на должность рядового дружинника должен был продержаться хотя бы минуту против одного из десятников. У Террока, несмотря на физическую силу, шансов на это не было, а барон Алькерт анОрреант, будучи здравомыслящим человеком, приказал сына кузнеца воинскому делу не обучать. Замку требовались не только бойцы, но и ремесленники. Если бы Террок какимнибудь чудом смог выдержать экзамен – тогда другое дело. Барон сдержал бы слово, данное прилюдно, что любой выстоявший в схватке положенное время станет дружинником.
Виктор стоял, привалившись спиной к дверному косяку. После трех дней вынужденного постельного режима его одолевала слабость. Меньше всего на свете хотелось чтото отвечать. Тем более что, по представлениям Антипова, Террок в своем умственном развитии ушел недалеко от дурачка Ролта.
«Так, интересно, и почему идиоты всегда ходят в компании из трех человек? – неожиданно подумал Виктор, наблюдая за разворачивающейся сценой с оттенком легкого раздражения. – В соседней группе в универе был один… тоже с тремя приятелями, потом в том переулке месяц назад четверо… но те все были полудурками. Нда. Похоже, открывается новая закономерность. Может быть, если с идиотом будут лишь двое, он перестанет быть идиотом? Любопытственно рассуждаете, несостоявшаяся звезда археологии».
– Чего молчишь, лесник? – надрывался сын кузнеца. – Привык разговаривать лишь с белками? Хахаха. Поговорил бы с друзьями детства! Или тебя так по голове дерево ударило, что все слова позабыл? Все три слова! Хахаха.
– Пойдем, – потянула крикуна Ханна, миловидная девушка с озорной челочкой, свисающей на лоб, играющая среди молодежи наружников роль первой красавицы при отсутствии других претенденток на это звание.
Однако Виктор не мог не признать, что красные и синие ленты в волосах в сочетании с расшитым со вкусом сарафаном ей идут. Еще ему было известно, что Ролту Ханна очень нравилась. Но где он сейчас, этот Ролт? Куда вообще уходят люди, когда их место занимает ктото другой? Место на работе, в семье или в сердце любимой женщины. Человек умирает или просто исчезает. Скоро, а иногда
