рецепт. И несколько дней назад мой отец спросил у лекаря, можно ли им воспользоваться. Господин Паспес ответил: можно, почему бы не попробовать? Я попробовал – и вот… нахожусь перед вами, господин барон.
– Что за рецепт, Ролт? Почему я о нем никогда не слышал?
– О, я не разбираюсь в этом, ваша милость. Рецепт связан с ростками кестра. Думаю, что господин Паспес может объяснить все гораздо лучше меня.
Виктор ясно представлял себе, о чем и как Алькерт теперь спросит лекаря. И что тот ему ответит. Примерно так: «Да, господин барон, мы говорили об отваре кестра, но я даже думать не мог, что он поможет». В любом случае разговор такого плана не бросит и тени подозрения на сына лесоруба. Хотя бы насчет этого можно быть спокойным.
– Вот как? – В голосе барона все равно сквозило недоверие: слишком уж много в последнее время пришлось думать о Ролте. – Я спрошу, конечно. А ты чего ко мне заявился? Показать, что здоров?
– Пришел за указаниями, ваша милость.
– За какими еще указаниями?
– Ну как же, вы ведь сказали сразу после схватки, что такие лесорубы вам не нужны. И что я должен быть либо покойником, либо воином. Вот я и пришел за распоряжениями. – Тон Виктора был абсолютно невинен и безмятежен.
Барон с силой бросил меч на стол и крепко сжал зубы. Его ноздри расширились, а взгляд не предвещал ничего хорошего. Но лицо Антипова оставалось простодушновозвышенным.
«Вот – очередной момент истины, господин Швейк, – подумал он. – Сейчас и выяснится, как такой достойный и бравый солдат смог благополучно выжить, общаясь с нервными офицерами».
– Ты понимаешь, Ролт, что я могу тебя убить? Вот прямо сейчас? – Алькерт говорил, едва сдерживаясь.
«Кажется, с теми же словами к Швейку обращался и поручик. Но ничего, сейчас проясним ситуацию, насколько можно верить классике».
– Понимаю, господин барон. Но зачем же меня убивать? Я тише воды и ниже травы. Меня не видно и не слышно. – Антипов смотрел на хозяина замка чистым недоумевающим взором.
Алькерт сделал глубокий вдох и выдох, постепенно приходя в себя. Виктор больше опасался ярости не вспыльчивых, а сдержанных людей. Если вспыльчивый выплеснет все и вскоре утихнет, то сдержанный человек может обрушить на окружающих не только злобу, вызванную недавним досадным происшествием, но и то, что он копил в себе недели, месяцы, а то и годы, притворяясь терпеливым. К счастью, барон относился к категории настолько вспыльчивых, что обычно не успевал никого убить до того, как гнев закончится.
«Ух, пронесло», – подумал Виктор.
– Твое счастье, Ролт, что за тебя просили люди… многочисленные люди. То ли ты им понравился чемто… вот уж не знаю чем… то ли твое пение… но ладно! Я дам тебе шанс. И только один шанс! Ты меня понимаешь?
«О, кажется, все налаживается».
– Понимаю, господин барон.
Алькерт опять взял меч в руки и, успокаиваясь, рассматривал его.
– Пойдешь к Нурии. Скажешь ему, что я тебя отправил на обучение.
– Спасибо, господин барон!
– Молчи! Не перебивай! Не испытывай моего терпения!
– Простите, ваша милость.
– Так вот, если мне Нурия скажет, что у тебя не получается, что из тебя толку не будет, – то все! Я больше ничего от тебя о желании вступить в дружину слышать не хочу. Ты меня понимаешь?
– Да, ваша милость.
– Вообще ни слова, ни полслова, ни намека!
– Да, ваша милость.
– И потом, если у тебя ничего не выйдет, а у тебя ничего не выйдет, я знаю, ты отправишься к Нартелу. Господин менестрель почемуто изъявил желание взять еще одного ученика – тебя. Все ясно?
– Да, господин барон.
– Теперь – прочь! Быстро!
Виктор коротко поклонился и буквально выбежал из кабинета, не забыв аккуратно закрыть за собой дверь. Нельзя сказать, что ход разговора явился для него сюрпризом: примерно так он себе все и представлял, – разве что барон сумел удивить известием об ученичестве у менестреля. Но все равно – Антипов был счастлив. Сердце в его груди радостно билось, дышалось на редкость легко, он был готов прыгать от переполнявших его эмоций. У него получилось! Он преодолел наконец эту сословную преграду, казавшуюся столь незыблемой! Он сумел добиться согласия от самого упрямца Алькерта! Вот оно – счастье.
Виктор сбежал по ступеням, выскочил из донжона и бросился на поиски Нурии. Он не хотел терять времени даром. И его уже совершенно не интересовал вопрос, о чем подумают люди, когда увидят бегущего сына лесоруба, который еще несколько дней назад был при смерти. Чтото подсказывало Антипову, что ближайший урожай ростков кестра будет востребован, как никогда.
Теперь бывшему студенту почти нравилась его жизнь. В които веки хоть чтото начало удаваться. Он чувствовал себя так, словно вновь
