Косматые брови лекаря сдвинулись.
– Я же умею говорить, – пояснил Антипов, – поэтому если письмо простое, то освою его быстро.
– Скажи еще, что ты знаешь правила построения фраз… – Лекарь не смог сдержать горькой иронии.
– А разве не знаю? – не понял Виктор.
– Знаешь, конечно, хотя говоришь уж слишком витиевато для лесоруба. Но пусть с этим господин барон разбирается. А от меня чего хочешь? Показать тебе буквы?
– Да, господин Паспес. Если можно. А слова пишутся так же, как произносятся?
– Большинство. На бумаге буквы записать?
– С картинками, господин Паспес.
– С картинками?
– Да. Вот вы пишете букву, а я рядом рисую картинку к ней, где эта буква первая. Например, дерево, или стол, или цветок… Так и запомню.
– Ты этому гденибудь уже учился?
– Что вы, господин Паспес. Я ведь неграмотный.
– Нуну, – недоверчиво произнес лекарь. После чего достал откудато неровный лист грубой желтой бумаги, гусиное перо и медную чернильницу.
– Когда выучишь буквы – бумагу верни, – сказал он. – Она хоть и дешевле пергамента, но завозится из Трилиа, и это бывает нечасто. Может быть, мне потом пригодится… с твоими рисунками.
– А нельзя ли мне еще какуюнибудь книгу, господин Паспес? Попроще. Для тренировок? Я тоже верну. Если, конечно, вы не хотите, чтобы я читал исключительно здесь. Помешаю ведь вам наверняка.
Лекарь подозрительно посмотрел на сына лесоруба, но затем поднялся, подошел к какомуто черному деревянному сундуку, стоящему в углу, и, покопавшись, извлек оттуда нечто потрепанное в коричневой кожаной обложке.
– Возьмешь вот эту. Она неполная, так что особой ценности не представляет. Но все равно чтобы принес назад!
– Конечно, господин Паспес.
Вскоре Виктор ушел из комнат лекаря с добычей. Алфавит оказался простым и состоял из двадцати девяти букв. Антипов полагал, что легко их выучит, потом прочитает книгу и окончательно овладеет грамотностью. Конечно, нужно еще потренировать письмо, но для этого не обязательно использовать бумагу. Достаточно даже пыльной дороги и деревянной палочки, если уж на то пошло.
«Однако уровень подозрений зашкаливает, господин Пуаро, – размышлял бывший студент по пути домой. – Старый гриб, похоже, вообще ничему уже не верит. Самое интересное, что бы я ни сделал, все только ухудшается. Моя речь, стремление стать воином, выздоровление, песни, игра на варсете… Постойтека, а я ведь могу уже объяснить эту игру! Скажу, что видел, как играют, а потом просто повторил движения! У меня же к повторению талант. Отличная мысль, между прочим. Теперь надо бы с Нартелом встретиться и очистить свою совесть от черного налета лжи и уверток. Ведь если ктонибудь решит собирать против меня улики, то, кроме варсеты, и нет ничего».
Выйдя от лекаря, Виктор не сразу направился к выходу, а поднялся по лестнице и повернул налево. Там, в темножелтой кадке около большого окна, рос розовый куст. Антипов уже давно приметил его. На этом самом кусте цвела однаединственная красная роза. Но зато какая крупная! Бывший студент оглянулся по сторонам и, убедившись, что никто не видит, срезал ее и положил за пазуху. Ведь следовало подумать и о предстоящем свидании с Ханной.
Виктор намеревался заглянуть к менестрелю немедленно после этого, но не позволила совесть. Его неудержимо тянуло возобновить тренировки с мечом. Если бы Антипов только знал, что уже и барон полон подозрений, то побежал бы к Нартелу со всех ног, но, увы, бывший студент находился в неведении.
Бревно стояло на своем месте. С прошлого захода Виктора остались глубокие зарубки. Он попробовал наносить удары в других местах. Дело двигалось, все вроде бы получалось, но не так хорошо, как хотелось Антипову. Он знал, что с его способностями к обучению мог бы достичь большего, но, видимо, прежние навыки мешали. Виктор действительно желал забыть о том, как он владеет топором, однако умения, закрепленные годами, не давали ему свободы. Ему нужно было нанести одинединственный идеальный удар, чтобы запомнить его и потом уже повторять без проблем. Но этот удар не получался.
Новобранец промучился до позднего вечера, а потом все же бросил бесплодные занятия и заспешил на очередную встречу с Ханной. Он оставил дома щит и меч, захватил цветок и устремился за конюшню. Там, в уединенном месте, девушка уже ждала его, сидя на расстеленном разноцветном платке.
– Здравствуй, моя душа. – Виктор тихо подошел к Ханне, достал розу и протянул ее царственным жестом. – Это тебе. Смотри, какая красивая.
– Ой, – всплеснула руками девушка, ее глаза заблестели. – Надо же! Ролт! Я бы никогда не подумала, что есть еще одна такая! Да ты просто замечательный! Надо же! И где ты ее только взял?!
