Аргонавт

сгорели, все до единого, управляющий выгреб абсолютно все деньги и ценности и сбежал, ну, а вдобавок, в качестве завершающего штриха, выяснилось, что и супруга бежала с кучером, так что всего достояния только и осталось, что револьвер на ночном столике…
Однако Исмей, как ни странно, нашелся первым. Когда он повернулся к Бестужеву, его голос звучал почти ровно:
– Господин майор, все, о чем мы говорили, начнет претворяться в жизнь не позже чем через четверть часа, даю вам честное слово. Сейчас же… поймите меня правильно… я был бы бесконечно благодарен, если бы вы оставили нас одних. Возникли некоторые технические проблемы, требующие немедленного обсуждения… Это не займет много времени…
– Разумеется, – кивнул Бестужев.
Едва он стал поворачиваться, чтобы уйти, инспектор все же собрался с духом и решительно выпрямился во весь рост:
– Сэр, но Кавальканти…
Бестужев навострил уши.
Уже без прежней деликатности Исмей почти выкрикнул:
– Извольте забыть о князе Кавальканти и о первом классе вообще, вам понятно? Хватит! Вы удивительно тупы! Еще одно слово – и телеграмма в Лондон будет отправлена… Что-то и теперь неясно?
– Яснее ясного, сэр, – буркнул инспектор и, круто развернувшись на каблуках, устремился к выходу, едва не задев плечом успевшего в последний миг посторониться Бестужева. Тот, откланявшись, тоже направился прочь из каюты. Не успел он закрыть за собой дверь, как там вспыхнул оживленный разговор на английском.
Оказавшись на палубе, он огляделся. Инспектор не ушел далеко – он стоял у борта и, вперившись в морские волны яростным взглядом, ворча под нос что-то неразборчивое и определенно ругательное, пытался разжечь короткую прямую трубочку. Ветер гасил спички одну за другой, и в конце концов детектив с яростным несомненным чертыханьем вышвырнул трубку за борт. «Остается надеяться, что у него есть запасная», – подумал Бестужев, решительно приближаясь.
– Простите, инспектор, не поговорить ли нам в более уютной обстановке? – сказал он.
Инспектор, топорща усы – что делало его чрезвычайно похожим на рассерженного дикобраза – повернулся к Бестужеву, пару секунд созерцал его налитыми кровью глазами. Потом, явно сделав над собой некоторое усилие, язвительно осведомился:
– Вы полагаете, моя скромная персона может интересовать столь высокопоставленных особ, как вы, сэр? Нам, людишкам мелким, до вашего поднебесья далековато…
– Как знать, – спокойно сказал Бестужев. – Вы только что упомянули господина Кавальканти, верно? Эта персона и меня крайне интересует…
Еще бы! Именно это имя носил господин, который и управлял несчастным стюардом, как марионеткой: заставил обыскать каюту Бестужева, потом, ночью, провести из второго класса в первый двух американских громил…
– В самом деле? – инспектор смотрел на него с яростной надеждой.
– Вряд ли здесь двое людей с одной и той же несколько экзотической фамилией, – сказал Бестужев. – Меня крайне интересует господин Кавальканти из пятьсот семнадцатой каюты. Иные недоброжелатели говорят о нем, что он имеет прямое отношение к довольно мрачной организации с названием «Черный коготь», которая, кроме занятий политикой, еще и добывает деньги на оную методами, в приличном обществе недопустимыми…
– Разрази меня гром! – прошипел инспектор. – Это тот самый тип, которого я пытался взять под жабры!
– Вот видите, – сказал Бестужев. – У нас с вами, положительно, общие интересы… Давайте поговорим?
– Вы же слышали, меня только что выставили отсюда и велели носа более не совать…
Бестужев усмехнулся:
– Вряд ли эти господа станут лично осматривать палубу первого класса, чтобы убедиться в вашем отсутствии. Если не попадаться им на глаза… Давайте спустимся в курительную.

Он выбрал давно присмотренное местечко в углу, где высокая пальма совершенно скрывала небольшой диванчик от взоров всех присутствующих. Предосторожность нелишняя – был большой риск оказаться в плену у миледи, жаждущей углубить и расширить его теософское образование…
– Я одного только не пойму, – сказал инспектор, уже гораздо спокойнее разжигая трубочку (как и предполагал Бестужев, у него нашлась еще одна). – Вы тут занимаетесь чем-то таким чертовски важным, предотвращаете скандал в одном, деликатно говоря, высоком семействе… При чем тут Кавальканти?
– Я не вдавался в некоторые детали, – сказал Бестужев. – Видите ли, этой ночью ко мне нагрянули несколько весьма решительно настроенных господ и пытались меня запугать. Так вот, эту,