Аргонавт

на корабле. И обратным рейсом отправимся назад в Старый Свет, ну, а оттуда – в Россию. Мисс Луиза и ваш третий спутник со всей возможной деликатностью будут отправлены на берег…
– Но сейчас…
– Что – «сейчас»? – не понял Бестужев.
– Сейчас она, едва вы уйдете, устроит мне сцену… – Штепанек бросил на него быстрый отчаянный взгляд и тут же отвел глаза. – Нельзя ли как-нибудь сделать так, чтобы они ко мне не приставали, уже сейчас…
Бестужев усмехнулся:
– Другими словами, вы предлагаете посадить их под замок немедленно?
– А почему бы и нет?
«Хорош гусь», – с той же мимолетной брезгливостью подумал Бестужев. Какое-то время он и впрямь колебался: а может быть, так и поступить? Капитан окажет содействие… Подходящие каюты найдутся… Всем будет спокойнее…
Но потом он отбросил эту мысль. Не следовало озлоблять Луизу до крайности . Знаем мы этих миллионщиков, хотя бы на примере собственного Отечества. Бог его ведает, как далеко у этого Хейворта простираются связи и какую пакость он способен устроить в Нью-Йорке. Предположим, корабль остается кусочком неприкосновенной британской территории, но существует множество способов: политические демарши, разнузданные газетчики, юридическое крючкотворство…
Оставаясь на свободе, Луиза до последнего момента будет надеяться, что у нее остались шансы изменить ситуацию в свою пользу. Какие бы то ни было действия она предпримет в Нью-Йорке обязательно, но все равно, не нужно крайностей…
– Это будет чересчур, – сказал Бестужев. – Все-таки дама…
– Но она же…
– Да, она, пожалуй что, закатит вам натуральнейшую истерику, – задумчиво кивнул Бестужев. – С женщинами это случается, даже с самыми что ни на есть эмансипированными и деловыми. Ну, тут уж вам придется справляться самому. Благо никаких опасностей для вас не предвидится – ну что она вам может сделать? – Он решил чуточку польстить собеседнику. – Вы же умный, решительный человек, известный изобретатель, мужчина, наконец. Неужели вас пугает объяснение со вздорной девчонкой? Вы ей скажете, что изменили решение, что прежний договор вас обязывает и вы не хотите выглядеть обманщиком… да мало ли что можно сказать… Решительно и твердо поставьте ее перед фактами. Да, возможна тяжелая сцена… но, черт возьми, лучше проявить твердость по отношению к этой взбалмошной мисс, чем оказаться в лапах французской юстиции отягощенным серьезнейшими обвинениями… Главное, она не способна причинить вам ни малейшего вреда. Вы находитесь на британской территории, на вашей стороне капитан судна, первый после Бога, к вашим услугам – детектив из Скотленд-Ярда…
Штепанек с неудовольствием поморщился:
– Бог знает что придется вытерпеть…
– Ну, если подумать, вы сами виноваты, старина, верно? – сказал Бестужев, улыбаясь почти дружески. – Никто вас не заставлял превращать свою собственную жизнь в авантюрный роман… Я вас не уговариваю, уж простите за откровенность. Я просто-напросто даю вам инструкции, как поступать дальше. Все-таки вы, еще раз простите, тысячу раз простите, в моих руках. Чуточку мелодраматическая фраза, согласен, затрепанная авторами романов и пьес, но она очень точно отражает положение дел… Ну так как, мы договорились?
– Договорились, – буркнул Штепанек.
Он выглядел раздосадованным, злым, но уже не казался сломленным – приободрился, стервец, заново ощутил пьянящий вкус свободы, остался в завидном положении высокооплачиваемого изобретателя, избавленного от пошлых житейских хлопот…
Следовало закреплять достигнутый успех, не чураясь самой беззастенчивой лести – на что только ни приходится идти ради дела…
– И вот что еще, – сказал Бестужев с самым благожелательным, даже дружеским выражением лица. – Вы упустили одну очень важную сторону дела. Причину, по которой вам следует сотрудничать непременно с нами. Вы гений изобретательского дела, господин Штепанек, даже я, профан, успел это понять…
На лице инженера отразилось некое самодовольство и показная скромность.
– Если бы вы работали у этого самого Хейворта… или кого-то ему подобного, у вас, конечно же, было бы гораздо больше денег, нежели предложили мы. И только … Служба же державе , особенно такой, как Российская империя, несет в себе и массу других преимуществ, которые кое в чем даже превосходят вульгарный звонкий металл. Это чины, господин Штепанек, это, возможно, дворянство, это ордена, кресты, звезды… – для пущей наглядности Бестужев очертил пальцем у себя на груди нечто непонятное, но, безусловно, приличных размеров. – Вот об этой стороне дела вы и не думали… Все эти заокеанские миллионеры рассматривали