Аргонавт

легко поддалась. Ворвавшись в каюту, Бестужев огляделся, прошел вглубь. Мисс Луиза, мастерски связанная по рукам и ногам, с забитым в рот кляпом, лежала на застеленной кровати. Судя по первым впечатлениям, с ней все было в порядке, нет ни ран, ни крови, завидев Бестужева, она стала яростно биться на постели, как рыбка на песке, отчаянно округлив глаза, издавая нечленораздельные звуки. Под правым глазом у нее наливался синим и черным огромный синяк, более приличествовавший бы портовому босяку, а не племяннице американского миллионера – но, если не считать этого прискорбного увечья, не похоже, чтобы ее здоровью был нанесен урон. Ну и ладно, не до нее…
Не обращая более внимания на трепыханья связанной девушки и ее стенания, Бестужев повернулся и выбежал в коридор. Каюта телохранителя. Дверь подалась. Черт бы их всех побрал…
Посреди каюты лежал телохранитель – навзничь, неподвижное лицо уже стало приобретать характерный восковой оттенок, из груди, напротив сердца, торчит рукоять ножа, крайне схожего с тем, что поразил Кавальканти. А в шаге от него, уткнувшись лицом в ковер, так же неподвижно распростерся человек в белом кителе стюарда. Присев на корточки, Бестужев перевернул его физиономией вверх, не испытывая ни малейших эмоций. Незадачливый Луиджи, оказавшийся меж двух огней… нет, меж трех … На левой стороне груди четко выделяется на фоне белоснежного кителя черная дырочка с опаленными краями, след пистолетной пули. И все выглядит так, словно он злодейски напал на обитателя каюты, тот, правда, успел выстрелить, но все равно, оба оказались мертвехоньки. Вот именно, так и выглядит …
Перед дверью каюты Штепанека Бестужев на ходу извлек браунинг и привычно загнал патрон в ствол. Не колеблясь, распахнул дверь. Навстречу ему кинулся человек, вскидывая оружие, Бестужев узнал старого знакомца Чарли – и, не колеблясь, выстрелил дважды, едва ли не в упор. Бросив беглый взгляд и убедившись, что с мерзавцем все кончено, он кинулся дальше.
Остановился, издал сквозь зубы невнятное рычание.
Большой иллюминатор был распахнут настежь, оттуда струился ледяной холод, тут же валялся роскошный халат, в котором Бестужев совсем недавно видел Штепанека, рубашка, жилет. А поодаль, возле стола, с коробкой спичек в руке стоял адвокат Лоренс, взиравший на Бестужева невозмутимо, без тени страха или растерянности.
– Сделайте шаг назад! – рявкнул Бестужев, поднимая пистолет до уровня глаз. – Кому говорю? Пристрелю, сволочь! Брось спички на пол! Спички брось!
Обстановка была ясна с первого взгляда, загадок не таила: на столе, рядом с широким гуттаперчевым поясом, в котором иные при путешествиях хранят ценности, лежала внушительная стопа бумаг, покрытых типографским напечатанным текстом и чертежами. Чертежи эти Бестужев узнал сразу: он видел их в Петербурге, перед поездкой в Вену. Официальный патент Штепанека на телеспектроскоп. Ага, вот и мешочек, наверняка там брильянты…
Лоренс, после короткого размышления, послушно отступивший назад, разжал пальцы, и спичечный коробок беззвучно упал на пол, на толстый ковер. Не было нужды гадать, куда девался инженер – все свидетельствовало о том, что Бестужев безнадежно опоздал…
– Бог ты мой, как вы меня провели… – горестно вздохнул он. – Вы и не собирались покупать изобретение. В ваши планы с самого начала входило…
– Так гораздо практичнее, дорогой мой, – совершенно спокойным голосом произнес адвокат. – От добра добра не ищут, знаете ли. Кинотеатры и так приносят громадный доход. Так что не стоило тратить время, усилия и деньги на этот самый «домашний кинематограф» – слишком велики вложения, и неизвестно еще, когда они станут приносить прибыль. Гораздо практичнее сделать так, чтобы не осталось и следа и от изобретения, и от изобретателя. Эти изобретатели, скажу вам как человек компетентный, порой хуже моровой язвы – когда вторгаются в налаженный бизнес со своей придумкой, способной нанести несказанный ущерб…
– На что вы надеетесь?
– То есть? – поднял бровь адвокат.
– Ваша циничная откровенность… – сказал Бестужев.
Все это время он был настороже на случай внезапного нападения – но нет, они с адвокатом определенно были наедине в каюте, законного обитателя которой, никаких сомнений, поглотили ледяные волны.
– А что, здесь есть свидетели? – усмехнулся адвокат. – Или в каюте работает фонограф? Что за циничная откровенность, вы о чем? Позвольте, прежде всего, выразить вам, дорогой господин Файхте, мою несказанную благодарность за спасение моей жизни от этого злобного мерзавца, – он небрежно указал подбородком в ту сторону, где лежал его мертвый подручный. – Подлец намеревался меня