Взрослый мужчина-программист попадает из нашего мира в мир магии, в тело 13-летней девочки. Разумеется, девочка обладает незаурядным магическим талантом и легко поступает в академию магии, получив отличные оценки на вступительных экзаменах. Герой некоторое время определяется с тем, какого он сейчас пола и привыкает к новому миру. После чего начинает усиленно обалдевать магическими знаниями. Сделав ряд важных научных открытий и, обзаведясь полезными знакомствами, герой добивается признания в среде магов.
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
в лесу целых две недели?
— Да ты что, дочка? Лето же было. Лес летом, он завсегда прокормит. Да и ножик у меня был, я с собой из усадьбы взял. Думал, если настигать будут, убью им себя. Из осоки пращу себе сплёл — вот и мясо. Огонь добыть — дело не хитрое. Одно, соли не было. Ну, да я и без соли ел, не морщился.
— То есть, ты две недели шёл по лесу к морю, вышел, а тут как раз случайно стоит у берега пиратский корабль, так?
— Какие же там пираты? Отродясь не бывало. Там же Смеригав рядом. Пираты туда и близко не подходят — поймают да по реям развешают. Али в рабы продадут. Продадут, да.
— Что за Смеригав?
— Порт крупный. Там чуть не половина султанского флота стоит. Туда-то я и шёл. А куды мне ещё? Земли нет, денег нет, даже одежды — и той нет. Из всех вещей — только ножик дрянной. Остаётся лишь в матросы на султанский корабль проситься. У нас в деревне жил один бывший моряк. Однорукий он был — в бою руку ему отсекли — так он рассказывал, что на султанских кораблях вечно народу не хватает, потому берут всех, кто ни попросится. Кормёжка там у них дрянная, работа тяжёлая, денег мало платят — вот и не идут люди. Ну, а мне деваться-то некуда. К купцу какому проситься, так спрашивать будет кто отец, где жил раньше. Не, одна дорога мне, в военный флот. В военный, да.
— Что же ты, так вот голый с ножом в руке пришёл и тебя взяли в команду?
— Зачем голый? Город же не в пустыне стоит. Вокруг деревень много. Ночи я дождался, тихонько в темноте по деревенским дворам пошарил, да и стянул себе портки да рубаху, что на верёвке сохли. Велики, правда, они мне были, зато чистые и почти без заплат. А потом в город подался. У ворот, помню, янычары у меня и ножик последний отобрали, потому, за вход больше заплатить нечем было. Ну, оно, может, и к лучшему, что отобрали. А то ведь меня могли и признать по этому ножику. Он хоть и дрянной, но приметный.
— Так тебя взяли в матросы? Даже не спросили, кто ты есть и что делать можешь?
— Взяли. Они там всех подряд брали. Многие, как и я, натворили чего и так от суда султанского прятались.
— Весёлая, должно быть, у вас была команда.
— Обычная команда. У всех такие команды. Меня сразу на камбуз определили, помощником кока. Потому, мелкий я был, со снастью мне тяжело работать. А рыбу чисть али котелки мыть — тут большой силы не надо. Там-то я и научился готовить.
— На военном корабле?
— Ага. Как сейчас помню, назывался наш неф «Дракон». Медлительный, зато большой. Шестьсот человек в команде. Шестьсот, да. Только столько не набирали. Даже пятисот ни разу не было. Тяжело там, потому. Я с утра до ночи чистил рыбу да овощи, котелки мыл, пол оттирал. Зато и учился. Первым коком у нас был бывший повар шестого визиря. Тот выгнал его за пьянство неумеренное и пришлось ему, как деньги кончились, на флот поступить. Но готовить умел. Знатно готовил. Даже лучше, чем я сейчас. Трезвым вообще никогда не был — по всё время с бутылкой в руке ходил. Но команда была довольна. Даже из гнилья и тухлятины, вперемешку с крысиным дерьмом, мог чего съедобное сделать. Умел, да. Умел.
— У тебя тут вчера сухарики были, дядюшка. Есть ещё? Дай пожевать.
— Да вот же они, дочка. Кушай, конечно.
— Я так и не поняла, как же ты пиратским коком-то стал?
— Война. Война дочка, началась.
— Война?
— Она самая. Наш султан не поделил что-то с королём Итании. Из-за чего война была я, признаться, и по сей день не знаю. Вроде, на каком-то острове золото нашли. До того остров был никому не нужен, а тут сразу понадобился. А он как раз на границе стоял. Вот и делили султан с королём его. А может, и ещё причины были, не знаю. Я ж коком был. Правда, к войне я стал уже первым коком. У меня под началом два десятка человек было, да. Старый-то кок, что у визиря раньше работал, ночью пьяный за борт вывалился.
— Это мне знакомо. Бывает. В войне-то кто победил?
— Да никто. Три года бились, а потом как-то смогли договориться. Замирились. Только мне уж всё равно было. Нашего «Дракона» потопили в бою. Пока я плавал, за пустой бочонок держась, меня с королевского корабля выловили. Так я попал в плен. Ну, а из плена прямая дорожка в рабство. Кто не офицер и не может заплатить за себя выкуп, тех продавали. Королю всё время были нужны деньги на войну. Вот и меня продали гребцом на торговую галеру.
— Такого мастера готовки — обычным гребцом?
— Кто там разбираться-то будет? К лавке приковали, весло в руки сунули — давай, Хэтчер, навались! Четыре года я так провёл. Жрали да спали там же, гадили за борт. К концу второго года последняя одежда сгнила, зато волосы и бородища выросли. Так и сидел, голый да бородатый, грёб. Грёб, да. А куда деваться? Чуть замешкаешься или с ритма собьёшься, надсмотрщик живо кнутом взбодрит.
