Взрослый мужчина-программист попадает из нашего мира в мир магии, в тело 13-летней девочки. Разумеется, девочка обладает незаурядным магическим талантом и легко поступает в академию магии, получив отличные оценки на вступительных экзаменах. Герой некоторое время определяется с тем, какого он сейчас пола и привыкает к новому миру. После чего начинает усиленно обалдевать магическими знаниями. Сделав ряд важных научных открытий и, обзаведясь полезными знакомствами, герой добивается признания в среде магов.
Авторы: Сергей Владимирович Арсеньев
он — из весельчаков. И мессир Ниночек, который в теле 5-летнего мальчишки живёт, тоже весельчак.
— И люди терпят всё это?
— А куда деваться? Терпят. Да и весельчаки тоже ведь не круглый год играют. Так, иногда. Когда весельчак не в Игре, то он вполне безопасен для окружающих. И не так уж весельчаков и много. Их всего около 200 человек. Наши некроманты в своих лабораториях убивают людей раз в пять больше, чем все весельчаки вместе взятые. Однако их, тем не менее, монстрами никто не считает.
— Значит, когда я платила в таверне за обед золотом, люди думали, что я — весельчак и сейчас кого-нибудь убью?
— Ну да. Поэтому если ты начинала выказывать неудовольствие по любому поводу, то люди сразу решали, что это ты подводишь основу под то, что тебя не уважают.
— Маркус, а ты сам видел весельчаков, когда ещё не был магом?
— Видел. Один раз приезжал к нам в деревню весельчак. Он спать после обеда завалился, а вся деревня ходила на цыпочках, чтобы не разбудить его. Разбудить весельчака — верный способ умереть. Мы во всей деревне даже собакам пасти верёвками обвязывали, чтобы они не вздумали лаять. А то разбудят ещё.
— Так вот оно в чём дело… А я то думала, собачки болеют…
— Ладно, я домой поеду. Ты больше не пугай так людей, Леона. Не нужно золото светить в тавернах. Тебе 10 серебряных за глаза хватит, чтобы всю страну из конца в конец проехать.
— Спасибо, Маркеус. Удачи тебе. Привет Милке!
— Угу. Прощай!
— Иллидан, ты спишь?
— Не.
— А молчишь чего? Сказать нечего?
— А чего говорить? Ты же с Маркусом разговаривала.
— Ты сам сколько в таверне за ночлег платил?
— Пять медяков.
— А мне не сказал? Видел же, что я золотом плачу. Чего не предупредил?
— Так я это… думал, у магов так принято. Я про весельчаков не знал. Извини, Леона.
— Хорошо. Ещё один момент, Иллидан.
— Какой?
— Я, конечно, девушка весьма широких взглядов, но, всё же, талия у меня совсем не там, куда у тебя ручки сползли. Так что ты лапки-то свои шаловливые подбери, пока я их тебе не оторвала нафиг. Я понятно объясняю?
— Леона, останови!
— Ну что ещё?
— Останови! Мне нужно в лес.
— Скоро деревня. Там остановимся на ночлег. Потерпеть нельзя?
— Нет. Останови сейчас, Леона! Останови!!
Торможу Щелкунчика.
— Блин. Ну иди. Только недолго там.
Иллидан слезает на землю, некоторое время стоит неподвижно, а затем оборачивается ко мне и говорит:
— Леона, там лес плачет…
Глава 11.
— Как это? Как плачет?
— Ему плохо. Там что-то нехорошее.
— А мы при чём? Садись давай, скоро стемнеет. Поехали.
— Леона, так нельзя. Как ты не понимаешь? Там же лес плачет!
— Поплачет и перестанет. У меня задание есть. Я вообще-то спешу. Не забыл?
— Леона… Ну… Я не могу просто так уехать. Там же лес!
— Да ты кем себя вообразил? Ты что, решил, что ты Чип, а я Дейл? Или я для тебя Гаечка?!
— Эээ… ты о чём? Я не понимаю тебя.
— Значит так, Иллидан, мне на этот твой лес плевать с высокой башни. Плачет — ну и пусть себе плачет. Может, это у него депрессия, обусловленная повышенной концентрацией грибников этим сезоном. Скоро стемнеет. Я не собираюсь ночами носиться по незнакомому лесу, подвязывать веточки бечёвочками и ставить разным белочкам освежающие клизмы. Я понятно объясняю?
— Но… как же… там лес плачет… Леона…
— Ты едешь со мной или остаёшься тут вытирать лесу слёзы платочком? Я уезжаю.
— Я… я не могу уехать. Нужно помочь лесу!
— Ты свой чёрный плащ где оставил?
— Чёрный плащ? У меня не было чёрного плаща.
— Зря. Без плаща ты слабо похож на Ужас, Летящий на Крыльях Ночи.
— ?
— Счастливо оставаться, юный натуралист! Привет белочкам!..
Какие, оказывается, колхозники милые и добрые люди. Всё оказалось так просто! Когда я сегодня, держа на плечах воротник из живой лисицы, положил на стойку в таверне не три золотых, как обычно, а 1 серебряную, народ как прорвало. Посетители перестали изображать из себя скульптурную композицию, трактирщик расслабился, в зале вновь зазвучали пьяные голоса.
А когда я заказал всем присутствующим пива за свой счёт, то меня даже хотели качать на руках. Впрочем, поскольку абсолютно все посетители были мужского пола, то я очень сильно подозреваю, что качать на руках меня хотели не только и не столько из-за пива.
Ужинал я не в номере, как раньше, а в общем зале. Нормальные, адекватные люди. В окно никто не прыгает, все ходят через дверь. Поинтересовались только, не укусит ли кого костяное чудище, стоящее
