Архивное дело

прорвало, не восстанавливали. Теперь от плотины, считай, одно название осталось. Да и речушка обмелела так, что в ручей превратилась.
– Пожалуй, ты прав, – согласился Бирюков. – На нашей памяти никого там не хоронили. И вообще умерших своей смертью ни в поле, ни в лесу не зарывают. Для таких целей кладбища существуют.
– Это же предположение я и высказал подполковнику Гладышеву. Вот-вот опергруппа должна подъехать. Представителем от уголовного розыска, возможно, сам начальник отделения районного УГРО будет.
– Антон, что ли?
– Он самый. У нас один начальник угрозыска в районе – Антон Игнатьевич Бирюков. Предупреди Полину Владимировну, пусть на всякий случай стряпает пироги.
– Если там старая могила, зачем целую группу отвлекать на пустяковое дело?
– Как сказать, пустяковое… Лучше, знаешь, переборщить, чем после локти кусать. Приедет прокурор, посмотрит и решит, возбуждать уголовное дело или не затевать его за давностью времени.
– Ох, и перестраховщик ты на старости лет стал.
– Я и в молодости не принимал опрометчивых решений, – обидчиво проговорил участковый.
– Не сердись, шучу, – поднимаясь со стула, улыбнулся Бирюков и сразу посерьезнел: – Если Антон приедет с группой, скажи ему, чтобы в самом деле домой на пироги заглянул.
– Соскучился о сыне?
– Лично мне скучать некогда. Сейчас уеду в поле к подрядному звену, могу и не встретиться с ним. Полина заждалась. Ну, ладно… – взгляд председателя вдруг задержался на антиалкогольном плакате. – Где такую живописную картину раздобыл?
– На совещании в районном обществе трезвости вручили для разъяснительной работы среди населения.
– А зачем лоб алкашу бумажкой залепил?
– Да вот, понимаешь… Чтобы охватить плакатом побольше людей, повесил его на стене в коридоре. Полчаса не прошло – кто-то из доморощенных остряков нацарапал на лбу: «Кумбрык». Пришлось заклеить оскорбляющую надпись да перевесить плакат из коридора в кабинет.
Бирюков с улыбкой пригляделся к плакату. Морщинистое лицо алкоголика и впрямь смахивало на бывшего колхозного конюха, теперь пенсионера, Ивана Торчкова, прозванного односельчанами «Кумбрыком» за то, что он так выговаривал слово «комбриг», сокращенное от «командир бригады».
– А что?.. – внезапно развеселился председатель. – Алкаш в самом деле будто с нашего Торчкова срисован.
– Ты, Игнат Матвеевич, вроде одобряешь антиобщественный поступок? – осуждающе спросил Кротов.
– Не одобряю, но веселых людей люблю. С ними, Михаил Федорович, жить легче, чем с занудами, – председатель, похоже, с трудом удержался от смеха. – Расскажу забавный случай… Перед уходом Торчкова на пенсию пришло из района в нашу бухгалтерию предписание удержать с него тридцать рублей штрафа. Вызываю в контору: «Ты чего, Иван Васильевич, в райцентре натворил?» Захлопал он глазами: «Не знаю, Игнат Матвеич, какая вожжа под хвост попала, но погорел в районном ресторане, как швед под Полтавой». – «Перепил, что ли?» – «Не, зашел туда культурно позавтракать и тайком от официантки хотел ложкой выловить золотых рыбок из стеклянного ящика с водой». – «Зачем?!» – «Планировал запустить тех рыбешек в Потеряево озеро, чтоб расплодились на воле». С фантазией мужик, а?..
Участковый слегка улыбнулся:
– Да, выдумками Торчкова бог не обидел.
– Кстати, прихвати его к Ерошкиной плотине. Может, дельную мыслишку подбросит прокурору. Иван Васильевич хотя и не на много лет старше нас, однако из истории окрестных сел знает такое, что нам с тобой и во сне не снилось.
– Скажешь тоже! – словно испугался Кротов. – Торчкову дай волю – всей опергруппе головы задурит.
– А вы не давайте Ване увлекаться, почаще одергивайте, – председатель глянул на часы. – Ох ты, время золотое! Ну, ладно, Михаил Федорович, желаю успеха. Помчусь к подрядчикам, надо проверить, все ли там по уму-разуму идет…
И опять участковый остался один. Опять задумался. Теперь его мысли были о председателе колхоза. Участковый знал Бирюкова с детства. Как ни говори, росли в соседних селах: Кротов в Серебровке, Бирюков – в Березовке. Дружбу водили по охотничьим делам. Вместе воевали в Отечественную. И с войны разом вернулись. Районные власти мигом определили их на работу. Кротова уговорили пойти участковым для укрепления ослабшей за войну районной милиции, а Бирюкова – полного кавалера орденов солдатской Славы – рекомендовали председателем Березовского колхоза. Авторитетный нужен был человек, чтобы поправить дела в пошатнувшемся хозяйстве. Туговато пришлось Игнату Матвеевичу на первых порах председательствования. Категорически отказался он трубить победные рапорты