Архивное дело

и, не обращая внимания на посетителей, сосредоточенно стал забивать в вилы крепежный гвоздь.
– Сенцом, Федя, надумал заняться? – дипломатично осведомился Кротов.
– Не, картоху пора копать, – опять пробурчал Половников.
– А мы вот с начальником районного угрозыска товарищем Бирюковым хотим с тобой побеседовать. Как ты на этот счет смотришь?..
– Коль пришли – беседуйте. В огород соваться пока рано – ботва у картохи мокрая, – более многословно ответил старик.
– Знаешь, Федя, что нас интересует?.. – снова закинул удочку Кротов.
– Скажете – буду знать.
Бирюков решил взять инициативу разговора в свои руки:
– Мы вчера, Федор Степанович, хотели с вами повидаться, но вас не оказалось дома.
– Мне Шура Сластникова говорила, что вы показывали ей бумагу на мой арест.
– Что-о-о?! – удивился участковый. – Опомнись, Федя! Иль Шуру не знаешь? У нее, как говорится, язык без костей. Она тебе наплетет лаптей про арестантов.
Половников промолчал.
– Нет, Федор Степанович, никто вас арестовывать не собирается, – снова заговорил Антон. – Приходили мы, чтобы поговорить о первом председателе Березовского колхоза. Знали вы Жаркова?..
Выражение лица Половникова ничуть не изменилось. Все с тем же замкнуто-мрачным видом он буркнул:
– Ничого я об нем не ведаю.
– Как так, Федя? – вновь вклинился Кротов. – По имеющимся у нас сведениям, Афанасий Кириллович водил постоянную дружбу с твоим отцом.
– Дак, это с отцом. Не со мной.
– Но ты ведь много раз видел Жаркова.
– Я тады совсем мальцом был.
– А кто молотобойцем в кузнице работал?
– Ну, дак и что из того?
– А то, что «малец» в ту пору ты уже был не малый.
– Ну, дак и что из того?
– Федор Степанович, – настойчиво сказал Антон. – Мы ведь ни в чем вас не обвиняем, не подозреваем. Собственно, и преступления-то никакого нет. Нам надо выяснить некоторые обстоятельства таинственного исчезновения Жаркова. Помните, как он последний раз, перед исчезновением, приезжал к вашему отцу?
Половников будто не услышал вопроса.
– Федя, не бери грех на душу, – с самым серьезным видом проговорил Кротов. – На том свете тебе это не простится.
Конопатое лицо Половникова густо покраснело, а обвислые и без того усы совсем поникли. Старик растерянно посмотрел на участкового и, сложив в щепотку огрубелые, с толстыми бугристыми ногтями, пальцы, торопливо перекрестился:
– Истинный Бог, Михаил Федорыч, в смерти Жаркова моего греха нет.
– Ну а в чем дело? Почему каждое слово из тебя надо вытягивать клещами?
– Дак, я уже молвил, что ничего особенного не ведаю, – с прежним упрямством повторил Половников, однако теперь в его голосе вроде бы просквозила неуверенность.
– Нам что-то особенное и не нужно, – стараясь приободрить старика, сказал Бирюков.
– А чого вам надо?
– Почему Жарков в последний приезд оставил у вас костыли? – почти наугад спросил Антон.
– Они моему папашке принадлежали.
– Но ведь Жарков на них ходил?..
– Ну.
– Почему же оставил?
– Дак, мы с папашкой железную протезу на шарнирах ему сделали, – после длительного молчания хмуро проговорил Половников.
«Вот оно что!» – промелькнуло у Антона, но он очень сдержанно уточнил:
– Значит, Жарков уехал от вас на протезе?
Половников молча кивнул. Кротов переглянулся с Бирюковым. Заручившись молчаливой поддержкой Антона, участковый ободряюще заговорил:
– Вот видишь, Федя, какими ценными сведениями ты располагаешь! Давай присядем, пока ботва в огороде подсохнет. Поговорим откровенно. Тебе известно, какую беду разрыли позавчера мелиораторы у Ерошкиной плотины?..
– Краем уха слыхал от Шуры Сластниковой.
– Шура – трескотливая сорока, – Кротов опять вопросительно глянул на Бирюкова. – Тебе вот сейчас сам начальник районного угрозыска кое-что расскажет…
Половников, словно раздумывая, прислонил к верстаку насаженные на новый черенок вилы. Лежавшим у крыльца голиком смахнул пыль со скамейки возле стены дома и вроде как с неохотой предложил:
– Садитесь, незваные гости. Разговор, можа, долгий получится.
Бирюков и Кротов сели на скамейку. Сам Половников уселся на принесенную от сеновала чурку и выжидательно замер, постукивая друг о дружку бугристыми ногтями скрюченных пальцев рук. Когда Антон рассказал ему о разрытом захоронении, проговорил:
– В позапрошлый вечер Шура Сластникова в бригадной конторе мыла пол и подслухала, как возвернувшиеся от плотины бригадир Гвоздарев с Лукьяном Худневским меж собой обсуждали, кто бы мог там оказаться зарытым…