Архивное дело

областным судебным архивом, никакого дела «Об убийстве или исчезновении председателя колхоза “Знамя Сталина” в 1931 году» там не числится.
– Вот мы и отстрелялись, – возвращая листок прокурору, невесело сказал Бирюков.
Прокурор отрицательно повел головой:
– Не совсем. Ниточка из Новосибирска потянулась дальше. В областной прокуратуре мне удалось выяснить, что дело по факту исчезновения Жаркова все-таки было возбуждено и, знаешь, кем?.. С санкции прокурора его возбудил сотрудник ОГПУ Тропынин. Через полгода оно было прекращено и сдано в архив. А через семь лет, то есть в конце тридцать восьмого, все тот же Тропынин, оказавшийся уже начальником РО НКВД в Томске, затребовал розыскные материалы на Жаркова для приобщения их к какому-то другому делу.
– Надо запрашивать Томский архив, – сказал Антон.
– Придется, – прокурор повернулся к следователю. – Подготовь, Петр, сегодня же такой запрос за моей подписью.
И опять замелькали для Бирюкова рабочие дни. Но на этот раз, еще до ответа из Томска, к нему прилетела первая ласточка удачи – из МВД СССР пришло извещение с адресом Николая Дмитриевича Тропынина, проживающего в Москве. В придачу к адресу был указан номер квартирного телефона. Посоветовавшись с прокурором, Бирюков, не откладывая, стал по коду накручивать Москву. Ответил молодой женский голос. Антон, не называя своей должности, представился только по фамилии и попросил пригласить к телефону Николая Дмитриевича Тропынина. В ответ послышалось:
– К сожалению, Николай Дмитриевич дома не живет.
– Почему? – удивился Антон.
– С весны обосновался на даче. Что ему передать?
– А вы кем доводитесь Николаю Дмитриевичу? – уклонился от ответа Бирюков, опасаясь, как бы своим звонком не перепутать все карты.
– Внучкой. Настей меня зовут.
– Где вы работаете, Настя? – все еще раздумывая, потянул время Антон.
– Я учусь на последнем курсе факультета журналистики МГУ.
Бирюкову надо было выяснить, тот ли это Тропынин, который ему нужен. Фамилия хотя и не очень распространенная, но вполне могло случиться так, что московский Николай Дмитриевич к уроженцу Серебровки Николаю Тропынину никакого отношения не имеет. Поэтому Антон поинтересовался у Насти местом рождения его деда. Внучка об этом «не имела представления». Недолго подумав после такого ответа, она добавила:
– По-моему, дедуля – коренной москвич.
– Жаль, – вздохнул Бирюков. – Мне думалось, что мы с ним земляки, из Серебровки.
– Серебровка… Это что?
– Сибирская деревня.
– Сибирская?! – мгновенно заинтересовалась Настя. – Вот где мне безумно хочется побывать, в Сибири! У вас там уже зима?
– До крыши снегом замело, – в шутку сказал Антон.
– Ой, как здорово! Уже в шубах и в валенках ходите?
Бирюков глянул на распахнутое окно кабинета, за которым сиял ослепительно чистый осенний день, и засмеялся:
– У нас сегодня такая же погода, как в Москве.
– Да-а-а?.. – разочарованно протянула Настя. – А мне дедуля рассказывал, что в Сибири зима рано начинается и что бывают такие морозы, когда птицы на лету замерзают.
– Выходит, Николай Дмитриевич бывал в наших краях? – мигом ухватился Антон.
– По-моему, в молодости он там служил.
– А теперь где служит?
– Теперь он полковник в отставке.
– Почему же дома не живет?
– На даче ему больше нравиться.
– Знаете, что Настя… – наконец решился Антон. – Передайте своему деду, что звонил ему из Сибири внук Матвея Васильевича Бирюкова. Если Николай Дмитриевич не забыл этого Георгиевского кавалера, пусть позвонит мне.
– У вас дедушка Георгиевский кавалер?
– Да.
– А мой дедуля – Почетный чекист.
– Значит, мы потомки заслуженных дедов, – весело сказал Антон. – Запишите для памяти мою просьбу.
– Одну минуту… – Телефонную трубку вроде бы положили на стол. Что-то зашуршало, и через несколько секунд вновь послышался голос Насти: – Диктуйте номер своего телефона и все остальное…
Бирюков продиктовал. Настя пообещала при первой же поездке на дачу передать записанное «дедуле» и сразу спросила:
– У вас что-то срочное к нему?
– Не особо. Хотелось бы навести у Николая Дмитриевича одну историческую справку.
– Вы, наверное, научный работник?
– Нет, полувоенный майор, – шутливо сказал Антон, чтобы не афишировать свою причастность к уголовному розыску.
– Почему «полувоенный»?
– Служба не совсем гладко идет, – опять увильнул от ответа Бирюков и хотел было попрощаться, но Настя опередила его:
– Если рассчитываете на какую-либо протекцию, сразу предупреждаю: