Архивное дело

старомодно ответил:
– Тропынин у аппарата.
– Николай Дмитриевич? – уточнил Бирюков.
– Да.
– С вами говорит внук Матвея Васильевича Бирюкова из сибирского села Березовки… – начал было Антон, но Тропинин не дал ему договорить:
– Неужели ты, Игнашка?!
– Извините, меня зовут Антоном Игнатьевичем, – сказал Бирюков.
После незначительной паузы Тропынин вроде бы сам над собою усмехнулся:
– Вот склероз… Спутал сына Матвея Васильевича со внуком. Сколько вам лет, Антон Игнатьевич?
– Уже за тридцать.
– Уже за тридцать! – весело удивился Тропынин. – А мне еще и восьмидесяти нет. Рассказывайте, земляк, о своих заботах. Почему у вас служба не совсем гладко идет?
– Я работаю в районе начальником отделения уголовного розыска…
– Вот как!.. – Тропынин опять вроде бы удивился. – Это любопытно, когда уголовный розыск выходит на старого чекиста. Не к ответственности ли привлечь хотите?..
Бирюков сжато рассказал о разрытом захоронении у Ерошкиной плотины. Едва он замолчал, не перебивавший ни единым словом Тропынин спросил:
– Считаете, что разрыли останки бывшего председателя колхоза Жаркова?
– Да, Николай Дмитриевич.
– Любопытно…
Бирюков изложил содержание медицинской экспертизы и стал рассказывать о собранной информации, но на этот раз Тропынин не дал ему договорить:
– Неужели Федя Половников еще жив?
– Не только он, но и Лукьян Хлудневский, и даже мой дед Матвей продолжают жить и здравствовать, – сказал Антон.
– Ай, да земляки!.. – совсем уже не скрывая радости, воскликнул Тропынин. – Молодец, что разыскал меня! Какая у вас там, в Сибири, сейчас погода?
– Затяжное теплое бабье лето.
– Прекрасно!.. – Тропынин вроде бы задумался и вдруг, неожиданно для Антона, заявил: – Завтра вылетаю в Новосибирск.
– Вас встретить?.. – пытаясь разгадать столь внезапное решение, спросил Бирюков.
– Я не привык к пышным встречам. В Новосибирске у меня много друзей в УКГБ. Думаю, они не откажут в любезности отставному полковнику и помогут добраться до родных мест.
– До Серебровки? – снова закинул удочку Антон.
– Сначала, разумеется, заеду к вам, в райотдел.
– Николай Дмитриевич, – почти без всякой надежды обратился к Тропынину Бирюков, – не поможете ли отыскать в Москве материалы расследования той, давней поры по Жаркову?
– Считайте, они уже найдены, – коротко сказал Тропынин. – До встречи!..
На этом телефонный разговор закончился. Чувство неудовлетворенности осталось от него у Бирюкова. Привыкший оценивать поступки людей логическими мотивировками, на сей раз во внезапно принятом решении Тропынина Антон не видел логики. С чего бы вдруг старый полковник, которому «еще нет и восьмидесяти», но уже прилично за семьдесят, так легко сорвался со своей дачи и, можно сказать, в считанные секунды надумал отправиться из столицы в далекую Сибирь? Неужели только ради того, чтобы встретиться с земляками?..
Поступок Тропынина показался странным и прокурору со следователем. Даже опытный оперативник начальник РОВД подполковник Гладышев и тот на полуироничный вопрос Бирюкова – что бы это значило? – в ответ пожал плечами.
– Чувствую, Антон Игнатьевич, нашему ведомству зарываться в архив не стоит, – сказал Бирюкову прокурор. – Забирай у Лимакина все скудные материалы и, если Тропынин действительно навестит родные места, попробуй выяснить у него судьбу Жаркова до конца…
Утром, через полтора суток после телефонного разговора с Москвой, в кабинет к Антону Бирюкову в сопровождении молодого лейтенанта с эмблемами госбезопасности на погонах вошел осанистый седой полковник со множеством орденских колодочек и знаком «Почетный чекист». На вид полковнику было явно за семьдесят, но держался он с той молодецкой выправкой, которая свойственна кадровым военным. Антон невольно поднялся из-за стола.
– Если не ошибаюсь, Бирюков?.. – смерив Антона прищуренным взглядом, спросил полковник.
– Так точно.
– Здравствуй, земляк. Разреши представиться: Тропынин Николай Дмитриевич, – полковник протянул крепкую сухощавую руку. – Тебя, дружок, как говорится, без документов опознать можно. Вылитый молодой Игнат Бирюков. И гвардейским ростом, и шириной плеч в отца удался, а?.. Силой, наверное, тоже природа не обидела?.. Игнашка в тридцать седьмом году, помню, на спор с Маркелом Чернышевым колхозную телку кулаком по лбу ахнул, та, милая, и с копыт рухнула.
Лейтенант, поставив на пол объемистый дорожный портфель, улыбнулся. Тропынин сказал ему:
– Чистую правду говорю! Хорошо, что та телка ожила, не