Что может получиться из потомка знатного рода, если с трех лет воспитывать его не в графском замке в окружении заботливых нянек и гувернеров, а на воровской малине Арканара? Конечно, только вор. Но не простой, а Арканарский.
Авторы: Баженов Виктор Олегович, Шелонин Олег Александрович
— Фи–и–и… молодой человек, я по таким мелочам не работаю. Просто дочке надо будет пару слов там кое–кому сказать, приветик от меня передать, и все!
— Не уточните, кому будет передаваться приветик?
— Виновнику торжества. Кстати, когда она будет поздравлять сэра Баскервильда, проследите, чтоб никто их не подслушал. Поздравление довольно своеобразное.
— Понял, будем валить.
— Типун вам на язык! — Председатель аж подпрыгнул в своем кресле, чуть не расплескав водку, посмотрел на зажатый в кулаке бокал и залпом оприходовал его. — Сэр Баскервильд в любом раскладе после поздравления должен остаться жив и здоров. Этот мальчик мне очень нужен. А ты, Бонита, прежде чем передавать привет, глазками постреляй — а вдруг клюнет? Тогда другой разговор пойдет. Поняла?
— Да вы никак в родство к Карлу Третьему решили набиться? — хмыкнул Джон.
— А что? — пожал плечами председатель, грузно поднялся, прошел к письменному столу и вытащил оттуда свиток с гербовой печатью короля. — Вот, смотри, — развернул он его, издалека показывая мистеру Джону. — Я на прошлой неделе баронство прикупил. Нужные люди соответствующие бумаги королю подсунули, он на них своей ручкой лично автограф поставил.
— Так что вы все–таки хотите? Охмурить мальчика или к ногтю его прижать? Вы уж ставьте задачу точнее, господин барон, а то я в порыве усердия такого наворотить могу!
Председатель оглушительно расхохотался и от избытка чувств даже шлепнул себя ладонью по толстой ляжке.
— Папа, а он мне нравится, — подала голос Бонита. — Все ловит буквально на лету и очень старательный! Ты уж раскрой ему свои карты. Хотя бы наполовину, а там будем посмотреть…
9
Карета неспешно тряслась по булыжной мостовой Девонгира в сторону королевского дворца. Узкую улочку, по которой пробирался экипаж, освещали лишь редкие газовые фонари, но, как только карета свернула на центральную улицу, фонарей стало больше, и вычурные позолоченные баронские короны, украшавшие карету, засверкали даже в их рассеянном свете. Внутри кареты в такт булыжникам мелко вибрировала элегантная парочка, разодетая в пух и прах. Причем дама вибрировала гораздо сильнее, чем ее спутник.
— Бонита, сестренка моя названая, ненаглядная, — увещевал ее «братик», — хватит мандражировать. Если карета войдет в резонанс, нам не на чем будет ехать.
— Почему? — хмуро спросила красавица.
— Она просто развалится.
— Что такое «резонанс»?
— Лучше спроси, что такое «мандражировать».
— И что такое «мандражировать»?
— Это то, чем ты сейчас занимаешься. Кстати, сестричка, если не перестанешь этим заниматься, то ты меня побреешь… и, возможно, на всю голову.
Бонита с удивлением посмотрела на заточку, которая мелькала меж ее пальцев, покосилась на «братца», вжавшегося в угол кареты, виновато вздохнула:
— Извини. Действительно волнуюсь. А с чего? — Заточка исчезла в складках ее пышного платья. — Дело–то яйца выеденного не стоит.
— Вот и я о том! — подхватил «братец», выбираясь из угла и дружески, но совсем не по–братски, обнимая «сестричку» за талию.
— Брысь! — шлепнула его по шаловливой ручке Бонита.
— А я думал, это ты из–за меня так разволновалась, — обиженно протянул Джон.
— Чего–о–о?!!
— Да ты не переживай, дело житейское. Когда рядом такой красавец–мужчина, — Джон одернул лацканы своего маскарадного костюма, из которого маскарадным была только маска (он почему–то всем другим вариантам предпочел тот мрачный дуэльный наряд, в котором впервые появился в доме председателя), — любая женщина просто обязана растаять и…
— Заткнись, балаболка! Дело не в тебе.
— А в чем?
— Мне не нравится наша легенда. Что–то папа перемудрил.
— Он просто светиться не хочет.
— Понятно — не хочет, но ему что, собственная дочь не дорога? У нас сейчас и баронство, и приглашение на бал левое, магией слепленное. Он что, такой крутой маг, что способен обмануть все магические службы короля? И потом, эти дурацкие имена. Пффф… — презрительно фыркнула Бонита.
— А что тебе не нравится?
— То, что я на балу как твое приложение, — прорычала Бонита. — Надо же! Барон де Франти с сестрой!
— Женщина всегда была приложением к мужчине, — наставительно сказал Джон, — но мне кажется, ты бесишься не поэтому.
— А почему?
— Ты бесишься, потому что с баронством он скорее мне, чем тебе, польстил.
— Чего–о–о?!!
— Да ты сама посуди, в этом наряде я самый натуральный франт.
— Из похоронной конторы, — огрызнулась Бонита. — Не мог чего–нибудь красочней надеть?
— Ну вот, — обиделся Джон, — теперь ты
