Арлекин

–Да, — прорычала она.
–Ты никогда отсюда не выйдешь живой, если причинишь вред Аните, — заметил Циско.
–Она знает, где устроилась на дневной сон моя возлюбленная, не могу же я так просто дать ей сделать задуманное, Циско?
Он вздрогнул, когда она назвала его по имени. Всегда сложно убивать того, кого ты знаешь.
–Ты так поступаешь потому что ты умрешь, если умрет твой мастер, — заметил Питер. Он опустил пистолет дулом в пол, будто понимал, что шанса выстрелить у него все равно не будет. Ремус говорил мне, что Циско владеет навыками обращения с максимальным количеством оружия среди нашей охраны. Я собиралась проверить его подготовку на своей шкуре. Ее рука вновь напряглась на моем горле и я приложила все усилия, чтобы отдалить ее от себя. Ее рука спокойно сопротивлялась, моя же начала дрожать.
–Ты принадлежишь Марсии, — сказала я.
–Нет, — прорычала она и отстранилась на пару шагов. Циско и Питер переместились следом.
–Нивии, — констатировала я.
–Как ты узнала имя?
–А это имеет значение? — спросила я.
–Да, — прошептала она, — скажи, кто тебе рассказал.
–Боже, Соледад, не заставляй меня делать это, — проговорил Циско.
Соледад прекратила шептать мне в ухо и повернулась к Циско:
–Это хороший ракурс для выстрела, но хороший ли ты стрелок, Циско? Ты уверен, что достаточно хорош для него?
На его лице ясно читалось, что сейчас он не уверен. Думаю, я тоже не была бы уверена. Я бы многое отдала сейчас за Эдуарда. Или Ремуса. Или Клаудию.
–А как же правила? — спросил Питер.
Циско практически обернулся к нему, но вспомнил, что держит на мушке нас, что оружие опускать нельзя, потому что следующий выстрел может стать последним. Соледад начала отступать к выходу, зажав меня в своих объятиях. Всего несколько шагов, но Циско и Питер неуклонно и медленно следовали за нами. Циско не опускал пистолет, но стрелять не решался, поскольку мы были слишком переплетены с тигрицей. Не навредить было почти невозможно. Пистолет Питера все так же смотрел в пол. Он, казалось, был растерян.
–Правила о том, что если у них есть сила и они могут ее применить, они постараются убить очень медленно. — Сказал Питер. Его голос был очень ровным, будто он рассказывал историю.
Я думаю, я поняла то, что он хотел сказать. Я очень на это надеялась, потому что собиралась похвалить его.
–Ты прав, Питер, — сказала я.
Он взглянул на меня, и наши глаза встретились.
–Боже, — выдохнул Циско.
Я встряхнула головой, так что мои волосы на мгновение закрыли ей обзор. Питер припал на одно колено и выстрелил ей по ногам. Выстрел эхом прошел по прихожей. Соледад просела на пол, но ее когти впились в мое тело с новой силой, и теперь моему горлу угрожала реальная опасность. И тут я сделала свой выбор. Я убрала руку с живота, чтобы обеими руками не дать ей взрезать мне горло. И даже с двумя руками на ее одной руке я все равно проигрывала. Она вцепилась в мою талию и живот. Высвободившись, она ударила меня сильным, мощным ударом, будто бейсбольной битой. Я задохнулась от удара, иначе я просто начала бы орать.
Циско и Питер все еще были там. И все еще не было удобного угла для выстрела.
Она попыталась ползти на своих перебитых ногах, в то время, как ее когти были довольно близко к моему горлу. Циско все еще старался найти удачный ракурс, чтобы выстрелить. Питер бросился на нас сверху, так что мы оба оказались на нижней части ее тела. Она прекратила сжимать мое горло и потянулась к Питеру. Я попыталась удержать ее руку от него. Но ее руки на моем животе не оказалось. Тело Питера дернулось, будто что-то причинило ему боль. Ноя смогла удержать ее, не дав вцепиться ему в горло. Это было все, что мне удалось сделать. Был момент, когда я была зажата между ними, и раздались выстрелы поверх моей головы. Это было очень громко и слишком близко у моей головы. Я старалась сохранить контроль над собой, пока в моей голове звенел ружейный залп. Ее тело дергалось, но она все равно постаралась добраться снова до моего горла. Изменившееся положение меня застало врасплох, и у нее все могло бы получится, но этого не случилось. Питер продолжал стрелять. Должно быть его пистолет был приставлен к ее голове. Мы лежали поверх бездыханной, безжизненной груды. Пистолет в его руке все еще упирался ей в лицо. Футболка на его груди висела изрезанными лохмотьями. Циско возвышался над нами, его губы двигались, но я пока ничего не слышала. Я свободно скатилась с этой груды. Я достала свой пистолет прежде, чем перекатилась к стене и смогла разглядеть то, что было под нами. Голова Соледад была сплошной красной массой. От лица не осталось ничего. Мозги растекались