Арлекин

обычную улыбочку. Его собственное я, а не сварливая чертова копия.
–Ты носишь крест? — спросила я.
Он вытянул из-под рубашки цепочку, на конце которой болтался кулончик с крошечным Буддой. Я уставилась на него.
–Ты буддист?
–Да.
–Ты постоянно ввязываешься в насилие, ты не можешь быть буддистом, — сказала я.
–Это лишь значит, что я плохой буддист, но это все еще остается моей культурой, в которой я был воспитан и я действительно верю в этого тучного парнишку.
–Ты ведь знаешь, что это сработает, только если ты будешь верить в концепцию религии? — просила я.
–Я могу задать тебе тот же вопрос, Анита.
Это комплексы или нет?
–Прекрасно, но я ни за что не подумала бы, что ты буддист.
–Мои родители ни за что меня бы не поддержали, но когда Клаудия попросила всех запастись священными предметами, я решил не пытаться пробовать религию, в которую не верю. — Он потряс крошечным Буддой перед моим носом. — Вот в это я верю.
–Отлично, это очень упрощает работу, — кивнула я.
Он усмехнулся мне.
–Для начала дадим выздороветь Питеру, ведь он человечески медленно восстанавливается.
–Насколько сильно он ранен?
–Не настолько, насколько была ранена ты, но он поправляется не так быстро.
Грэхэм подошел и встал возле Реквиема. Он все так же был одет в красную футболку и черные брюки, но теперь это меня не волновало. Грэхэм отвечал на вопросы охотнее Реквиема. Он казался так же самим собой, а вот вампир был менее реален даже для самого себя.
Я хотела спросить о себе, насколько быстро у меня затягиваются раны, но я больше хотела знать о Питере. Не было нужды спрашивать о себе. Ведь чувствовала я себя удивительно хорошо.
–А теперь я спрошу еще раз и хочу получить прямой ответ: насколько сильно ранен Питер?
Грэхэм вздохнул.
–Он выкарабкался, наложили много швов, доктор даже потерял счет им. Он будет жить, с ним все будет хорошо, и у него теперь будет куча украшающих мужчину шрамов.
–От дерьмо! — выругалась я.
–Расскажи ей об остальном, — сказал Реквием.
Я впилась взглядом в Грэхэме.
–Да, уж расскажи мне обо всем остальном.
–Я как раз подбирался к этому. — Он бросил недружелюбный взгляд на вампира. Реквием слегка поклонился и попятился от кровати.
–Тогда тебе стоит добраться таки до сути, Грэхэм, — поторопила его я.
–Врачи хотят дать ему возможность не заразиться ликантропией.
–Ты говоришь о прививке, которую они предлагают обычно?
–Нет, нечто совершенно новое. — Он выплюнул это «совершенно новое», как нечто неприятное.
–В каком смысле новое?
–Сент-Луис — один из группы городов, где проводятся такие эксперименты.
–Они не могут ставить на нем опыты, он несовершеннолетний.
–Несовершеннолетний? — он удивленно посмотрел на меня. — Я думал, Питеру есть восемнадцать.
Дерьмо, подумала я. Очевидно, личность Питера Блэка держалась в секрете.
–Да, я видимо немного не в себе.
–Если ему есть восемнадцать, тогда он может разрешить им проделать это с собой. — Грэхэм посмотрел на меня с иронией, будто хотел спросить, почему я считала, что Питеру нет восемнадцати.
–На что именно он должен дать разрешение? — спросила я.
–Они хотят попробовать на нем новую вакцину.
–Я уже говорила, что они годами предлагают эту вакцину, Грэхэм.
–Не эту, которую они предлагали студентам колледжа. Не та партия, из-за которой десятки детишек высокопоставленных особ покрылись в одночасье мехом лет десять назад. — Он сказал это, не упомянув Ричарда, который был одним из тех студентов. Я задалась вопросом, а знал ли вообще Грэхэм. Поскольку это было не мое дело, я решила не уточнять.
–Вакцина подразумевает, что в ней есть некоторое количество вируса, а ликантропию практически невозможно убить, — заметила я.
–Ты когда-то проходила вакцинацию? — спросил он.
Я улыбнулась.
–Нет.
–Большинство людей не станет добровольно подписываться на такое, — заметил он.
–Да, есть такой закон, который будоражит весь Вашингтон, штат Колумбия, о том, чтобы сделать прививку от ликантропии обязательной для всех подростков. Они утверждают, что теперь она безопасна.
–Да, есть такое требование, — лицо Грэхэма красноречиво отразило, что он думает по поводу этого «требования».
Я покачала головой и, видимо, слишком сильно пошевелилась, потому что живот откликнулся приступом боли. Как бы хорошо я себя ни чувствовала, но я все еще не была в полном порядке. Я глубоко