Арлекин

Долф взглянул на Эдуарда.
–Теперь я в порядке, маршал Форрестер.
Эдуард нацепил улыбку Тэда и сказал:
–Если вы не возражаете, лейтенант, я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, если вы покинете помещение.
Дольф кивнул, затем поставил пистолет на предохранитель и вручил его Эдуарду. Эдуард изобразил удивление. Я не пыталась скрыть шок, который я испытала. Ни один полицейский не отдаст добровольно свой пистолет, тем более Дольф. Эдуард взял оружие.
–Вы все еще чувствуете себя хорошо, лейтенант Сторр?
–Да, сейчас я в полном порядке, но этот вампир может однажды и заглушить мой крест. Я почти выстрелил в него. — Он указал пальцем на Реквиема. — Я хотел бы поговорить наедине с маршалом Блейк.
Эдуард с сомнением посмотрел на него и сказал:
–Я не уверен, что это хорошая идея, лейтенант.
–Мы должны поговорить. — Дольф посмотрел на меня.
–Не наедине, — отозвался Реквием.
Дольф даже не повернулся к нему, но посмотрел на меня своим хмурым, тяжелым взглядом.
–Анита.
–Дольф, эта вампирша хочет меня убить. Даже без оружия ты сильнее меня. Я за то, чтобы кто-нибудь присутствовал при нашем разговоре.
Он ткнул пальцем в Реквиема.
–Но не он.
–Хорошо, но кто-нибудь обязательно.
Он взглянул на Эдуарда.
–Вы, кажется, чувствуете то же, что и я, работая с ними.
–Они не среди моих любимчиков, — ответил Эдуард, хотя интонации пай-мальчика слегка поизносились.
–Прекрасно, значит останетесь вы. — Он взглянул на Олафа и на людей в прихожей за его спиной. — Останется только маршал.
Эдуард что-то тихонько сказал Олафу, который кивнул в ответ и закрыл дверь.
–Нет, вампиров тоже удалить, — распорядился Дольф.
–Его зовут Реквием, — заметила я.
Реквием сжал мою ладонь и улыбнулся одной из своих редких улыбок.
–Я не реагирую на такие вещи, моя вечерняя звезда, по крайней мере от людей. — Он послал мне воздушный поцелуй, поднял свой плащ с пола и пошел к двери.
Не раз желал
Я тихой смерти поступь полюбить,
Ее, бывало, ласково я звал
В ночи мое дыханье растворить.
Как царственно бы умереть
–Вы угрожаете мне? — спросил Дольф удивительно холодным тоном.
–Не думаю, — ответила я, — он тебе не угрожал.
–Тогда что он хотел этим сказать?
–Он цитирует Китса «Оду к соловью», как мне кажется, — ответила я.
Реквием обернулся ко мне и кивнул, почти поклонившись. Он продолжал смотреть на меня, и в этом взгляде было столько заинтересованности. Я встретила его взгляд, и мне потребовались все силы, чтобы его выдержать.
–Мне не интересно, что он цитирует, Анита. я хочу знать, что он хотел этим сказать.
–Что бы это значило, — начала я, встретившись с синим-пресиним взглядом Реквиема, — могу лишь предположить, что ему жаль, что ты не спустил курок.
Реквием поклонился, широким, театральным жестом накинув свой плащ. Это было изящное представление его тела, волос, всего его самого. Но это заставило мое горло сжаться и прошло спазмом по моему животу. Ранам это не пришлось по вкусу, и я вздрогнула.
Реквием запахнул плащ, накинув капюшон, оттеняя лицо. Он позволил мне еще раз взглянуть на его лицо, в его глаза, и сказал:
Предстала бледная как смерть
Мне воинская сила,
Крича: — La Belle Dame sans Merci
Тебя пленила!
(«La Belle Dame sans Merci» Джон Китс, перевод Сергея Сухарева — прим. Переводчика)
Дольф посмотрел на меня, потом на вампира. Реквием скользнул к двери — сплошь черный плащ и меланхолия. Дольф обернулся назад ко мне.
–Я не думаю, что ты ему так уж нравишься.
–А я не вижу в этом проблемы, — ответила я.
–Ему бы занавес, — заметил Эдуард, прислонившись к двери. Так он себя вел только тогда, когда играл в Тэда Форрестера.
–Что-то вроде того, — откликнулась я.
–Ты и с ним трахаешься? — спросил Дольф.
Я посмотрела на него взглядом, соответствующим вопросу.
–Это, черт возьми, не твое дело.
–Это да, — ответил он и посмотрел на меня тем взглядом, полным неодобрения.
Я впилась в него глазами, хотя крутой взгляд очень трудно изображать, лежа на больничной койке и увитой трубками. Это всегда заставляет вас чувствовать совершенно беспомощными. Трудно выглядеть устрашающе, когда чувствуешь себя больным и несчастным.
–Я сказала только то, что хотела сказать, Дольф.
–Ты всегда кидаешься в оборону, когда нужно просто ответить «да», — сказал он. Неодобрительный