Арлекин

же мы не могли себе позволить иметь в союзниках того, кто мог нас в любой момент оставить без поддержки. Дело было не только в сексе. В его прайде не было ни одного льва, который бы сгодился на должность телохранителя. Ни одного. Нельзя быть слабым и при этом выжить.
Нечестивец говорил что-то Джозефу шепотом и очень быстро. Его пальцы напряженно сжимали руку мужчины. Не важно, что он там говорил, но проклятья и посылы были слышны даже сквозь уже закрытую дверь.
–Что ты сказал ему, Нечестивец? — спросила я.
–Я сказал, что лев позволил им пережить сегодняшний вечер в безопасности, но если он продолжит что-то не то говорить о моих Мастерах, я ему эту безопасность гарантировать не смогу.
–Он мой, — возразил Хэвен.
–Я всего лишь сказал, что не смогу гарантировать его безопасность, но не говорил, что убью его. После всего, что он тут наговорил, я решил, что стоит его просто припугнуть, чтобы он наконец ушел.
–Тебе ведь не нравятся мужчины, — заметила я.
–Тебе не известно, что я люблю. Ты упорно старалась не знать обо мне ничего. Это удар моему самолюбию, но я его переживу. Джозеф готов поверить в любую сплетню о Жан-Клоде, даже в том, что тут постоянно мужчины трахают мужчин.
–Т.е. все таки ходит слух, что никто не присоединится к Поцелую Жан-Клода, не пройдя через его постель.
–Или через твою, — заметил Истина.
–Я, между прочим, очень разочарован, что это всего лишь слух, — заметил Нечестивец с усмешкой.
–Я тоже, — согласился Грэхэм.
Я посмотрела на них тем взглядом, которого они заслуживали.
–А я об этом не жалею, — сказал Истина.
Мы повернулись к нему.
–Почему нет? — спросил Грэхэм.
–Потому что я и так восхищаюсь Анитой. Если бы я спал с ней, то скорее чувствовал себя тем самым рабом, которым так не хотел становиться Джозеф.
–Поверьте мне, ребята, вы слишком высоко меня цените, — сказала я.
–Я не могу судить об этом, — ответил Хэвен. Он подял мою ладонь в своей и накрыл другой рукой. — У тебя такие крошечные ручки.
–Маленькие и опасные, — заметил Нечестивец.
Хэвен начал говорить, будто сам с собой:
–Я простой парень. Я знаю это. Я не глуп, но и не гений. И это я тоже знаю. Мне нравилось просто быть обычным парнем. Быть сильным. Мне нравилось причинять людям боль. Я даже был не против убить. Мне нравилась моя работа. И пить потом с ребятами, играть в покер, гулять по клубам, черт возьми. Это была очень хорошая жизнь.
–Ты так говоришь, будто все это закончилось. — Заметила я.
–Я вернулся в Чикаго, к моей прошлой жизни, но ее больше просто не было. Мне все еще нравилось делать людям больно, но я начал задаваться вопросом, не станешь ли ты меня ненавидеть за то, что я делаю для Огги. Я продолжал думать о том, что ты скажешь на все это? Удивительно, но эти мысли не давали мне спокойно выполнять мою работу. Огги заметил это.
–Я отослала тебя назад, домой, Хэвен. Я не заставляла тебя думать обо мне. — Я попыталась забрать свою руку назад, но его пальцы обхватили мою руку, и я не стала сопротивляться.
–Да, ты так сделала, Анита, возможно, неосознанно, но ты это сделала. Сначала это просто мешало мне работать, а потом я перестал получать удовольствие от жизни. Я начал смотреть на своих друзей через призму моих размышлений о том, что, увидеть ты все это, ты бы разочаровалась во мне. Меня мучила мысль о том, что ты можешь подумать «Что за бардак у него в голове». Черт возьми, ни одной женщине я никогда не позволял так на себя влиять.
–Хэвен, я…
–Позволь мне закончить, — прервал он.
Я была не уверена, что хочу дослушать до конца, но я его не остановила.
–Женщины только для секса или для брака и рождения детей, если есть желание. Женщины не берутся в расчет ни в моем мире, ни в мире Огги. Но ты заставила его с собой считаться, и меня заодно. Особенно меня. не важно, с какой женщиной я был, и насколько хорош был секс, в конце я всегда чувствовал себя подавленным. Но и этого мало. Проклятье, будь ты проклята, я начал задумываться об отношениях. О девушке, с которой можно поговорить. Сентиментальное дерьмо, которое я оставил еще в пятнадцать, вдруг накрыло меня. Я снова почувствовал себя маленьким мальчиком, который не жил только для того, чтобы служить демонстрацией силы Огги. Но его больше нет, Анита. Его больше нет. — Его голос начал переходить в низкое рычание.
Я не знала, что сказать. Извиниться и сказать, что я тут ни при чем, что это не моя ошибка. Сказать, что я не хотела портить ему жизнь. Наконец, я нашла слова:
–Я не заставляла тебя переосмыслить твою жизнь, Хэвен.
–Нет, ты сделала это. Огги говорит, что это сделала