Арлекин

мне не предлагали. Для меня это уже слишком поздно, Питер. Я уже носитель.
–Но ты не ликантроп? — Спросил он.
–Я не покрываюсь раз в месяц мехом, вообще ни разу не покрывалась, так что нет.
–Но у тебя в крови четыре штамма сразу. Ведь теория вакцины основана на том, что такое невозможно.
Я кивнула и пожала плечами.
–Я — медицинское чудо, что я еще могу сказать?
–Если бы я смог вылечить подобное и при этом не покрываться мехом, это было бы чудом.
–Твой анализ крови все еще под большим вопросом. Ты все еще можешь оказаться оборотнем.
Он нахмурился.
–Наверное. — Его лицо снова стало совсем юным, но теперь оно было испуганным. — Почему ты не хочешь помочь мне с решением?
Я наклонилась к нему поближе.
–Это то самое, что и подразумевается под «быть взрослым», Питер. Одно проистекает из другого. Если ты играешь в восемнадцатилетнего, то решать должен именно ты. Если хочешь сделать чистосердечное признание о своем возрасте, то сразу же подпадешь под категорию ребенка. Они все решат за тебя.
–Я не ребенок, — сказал он, угрюмо глядя на меня.
–Я это знаю.
Хмурый взгляд трансформировался в растерянный.
–Что ты пытаешься сказать?
–Сегодня ты вел себя решительно. Ты не запаниковал и не растерялся. Я видела в тебе настоящего взрослого мужчину, который не растеряется в присутствие оборотня даже в менее критической ситуации. Большинство людей оборотней боятся.
–Я тоже боялся, — сказал он тихо. — Я боялся, совершенно по-детски.
Меня осенило.
–Нападение на твое отца, — сказала я. Как я могла забыть, что это далеко не первый опыт нападения оборотня, в котором он выжил?
Он мне слегка поклонился.
–Это было, когда тебе было восемь?
–Да. — Его голос был тихим, а взгляд устремился куда-то вдаль.
Я не знала, что сказать. Я проклинала Эдуарда за то, что его здесь не было. В этот момент я, возможно, выбрала бы разговор с Олафом, только бы не говорить с Питером. В Олафа я в любой момент могла просто выстрелить, но никакое оружие не смогло бы помочь мне в разговоре с Питером.
–Анита, — позвал он.
Я посмотрела на него, встретившись с ним взглядом. Его глаза были похожи на глаза Натаниэла, когда я его впервые увидела. Глаза, которые говорили о том, что их обладатель намного старше своего возраста, глаза, видевшие то, чего никогда не видели большинство уже проживших жизнь людей.
–Я здесь, Питер, — ответила я, потому что не смогла придумать, что еще сказать. Я встретилась с ним взглядом и постаралась, чтобы он не увидел на моем лице то, насколько мне тяжело видеть боль в его глазах. Может, они и были теми же, что и пару лет назад, но мне они виделись теми глазами, ищущими во мне поддержки, глазами еще даже не двадцатилетнего человека.
–Я думал о том, попросился бы я в ученики к Эдуарду, если бы так не испугался тогда. Я так же испугался и сейчас. Это было так, будто я снова пережил смерть моего папы.
Я хотела коснуться его плеча, взять его за руку, но не была уверена, что это именно то, чего он от меня ждал, так что я держала свои руки при себе.
–Моя мама погибла в аварии, когда мне было восемь.
Его глаза изменились, часть ужаса исчезла из них.
–Ты была там? Это произошло при тебе?
Я покачала головой.
–Нет. Она просто уехала и уже не вернулась.
–Я видел, как умирал мой отец. Я теперь вижу это во сне.
–Я тоже.
–Но тебя ведь там не было, как же ты можешь это видеть во сне?
–Один доброжелательный родственник привел меня взглянуть на автомобиль, в котором она умерла. Меня до сих пор преследует желание коснуться тех пятен крови. — Я поняла, что больше никому и никогда не говорила об этом.
–Что? — спросил он. — Что с тобой?
Я, наверное, слишком часто говорила о смерти матери с долей иронии, хотя это наверное и неправильно? Это так, будто эта тема — разбитый стакан, и любое касание может пустить кровь.
–Просто поняла, что никогда ни с кем этим не делилась.
–Даже с Микой или Натаниэлом?
Видимо, он все таки понимал, что они мои парни.
–Нет, даже с ними.
–После всего мама заставляла меня ходить на сеансы к аналитику. Я очень много тогда говорил.
–Молодец Донна, — отметила я.
–А почему твой отец не поступил с тобой так же?
Я пожала плечами.
–Не думаю, что ему это вообще приходило на ум.
–Я думал, что если встречусь лицом к лицу со своими кошмарами, страшно мне не будет, но я очень сильно испугался. — Он отвел взгляд. — Я так боялся. — Прошептал он.
–Я тоже, — сказала