Арлекин

я.
Он внимательно посмотрел на меня.
–Ты этого не показала.
–Ты тоже.
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать сказанное, и он, улыбнувшись, опустил глаза, как это умеют только молодые люди. Они потом вырастают из этой привычки, но все равно она придает им некое очарование.
–Ты и правда так думаешь?
–Питер, сегодня ты меня спас, когда бросился к нам в той комнате. Она собиралась убить меня, но не рассчитала, что со мной будете вы, ребята.
–Эдуард сказал мне, что если плохие парни хотят тебя вывести из игры и уже угрожают или даже размахивают оружием, они точно собрались тебя убивать. Но если им подыграть, то смерть может стать долгой и мучительной.
Я кивнула.
–Я думаю, что именно на этом ты сыграл, когда начал разговор о правилах.
–Ты сразу все поняла, — согласился он.
–И похвалила тебя, помнишь?
Он изучал мое лицо, пытаясь читать по нему.
–Ты бы сделала так же, да?
–Мы с Эдуардом знаем кучу таких уловок.
–Он говорил, что ты мыслишь так же, как он.
–Иногда, — согласилась я.
–Не всегда, — подхватил Питер.
–Не всегда, — кивнула я.
–Я не приму вакцину, — сказал он, и его тон был пронизывающим.
–Почему нет? — спросила я.
–Ты считаешь, что я должен согласиться?
–Нет, я хочу понять ход твоих мыслей.
–Если я от нее откажусь и стану в результате тигром, то, ну в общем, я ведь все равно смог тебя спасти. Если я не приму вакцину и не превращусь в оборотня, то это будет просто замечательно. Если я решусь на вакцину, то могу в результате стать не тигром, а животным антидота, все равно оборотнем. Так может случится, потому что я этого слишком сильно боюсь. Наверное, это кажется глупым.
–Но если бы ты собирался стать именно тигром, то вакцина могла оказаться с любым животным.
–Ты считаешь, что мне стоит ее принять, — сказал он.
Я вздохнула.
–Честно?
–Было бы неплохо, — кивнул он.
–Мне не нравится, что причиной твоего согласия стать тигром, ты называешь мое спасение. Я не хочу, чтобы ты думал обо мне в контексте ситуации. Я хочу, чтобы ты повел себя, как эгоистичный сукин сын, Питер. Я хочу, чтобы ты думал о себе и только о себе. Чего хочешь ты сам? Что было бы хорошо именно для тебя?
–Честно? — спросил он.
–Да, честно, — ответила я.
–Я думаю, что я все решил еще тогда, когда попал сюда. Я был готов принять вакцину, пока она была здесь, прямо передо мной, но как только ее пришлось заменять, я сразу понял, что не хочу ее вообще. — Он прикрыл глаза. — Часть меня хочет вызвать сюда маму, и чтобы она приняла это решение. Часть меня хочет найти виновного в том, что все пошло не так, как хотелось бы. Но мужчина должен уметь сам принимать такие решения.
–В данной ситуации да. Но не стоит на все в жизни реагировать с таким холодным безразличием в душе.
–Почему? — спросил он.
Я улыбнулась.
–Я знаю из своего опыта, что очень трудно с кем-то встречаться, когда ты так чертовски независим. Мне пришлось научиться улавливать, когда нужно именно мое решение. Баланс — это то, к чему тебе надо стремиться.
–Я не знаю, как его достичь, — его глаза заблестели.
–Питер, я…
–Уходи, хорошо? — попросил он слишком низким голосом. — Просто уходи, пожалуйста.
Я почти потянулась коснуться его плеча. Я хотела его успокоить. Черт, я должна была раньше одуматься и затолкать его чертову задницу в самолет сразу, как только он прилетел в Сент-Луис. Теперь я жалела, что побоялась оскорбить его, и позволила ему остаться. Разве не проще было бы ему пережить простое оскорбление?
Чьи-то руки обняли меня и мягко отодвинули от кровати. Мика и Натаниэл отвели меня подальше, так чтобы Питер мог выплакаться без свидетелей. Мое горло настолько сжалось, что мне было трудно дышать. Черт. Черт. Черт.
Они вытолкали меня в коридор еще до того, как первая горячая слеза скатилась по моей щеке.
–Черт побери, — выдохнула я.
Мика попытался меня обнять, но я отстранилась от него.
–Если ты меня обнимешь, я разрыдаюсь.
–Анита, выпусти это.
Я покачала голвой.
–Нет, ты не понимаешь. Мы должны успеть убить ее первыми. Я позволю себе рыдать только, когда Марсия быдет мертва.
–Ты винишь ее в боли Питера, — сказал он.
–Нет, я виню себя и Эдуарда, но я не смогу с нами покончить, так что я убью того, кого в состоянии убить.
–Если ты говоришь об убийстве людей, Анита, то может тебе стоит обсудить это с полицией, — Зебровски приближался к нам по коридору со своей обычной улыбочкой.