Арлекин

он ощущал мое смятение даже по телефону, а может, просто за столетия жизни научился изъясняться коротко.
–Вы возьмете с собой человеческую полицию?
–Я возьму с собой Олафа и Эдуарда, но насчет остальных не уверена. Я не могу доказать, где и как они нарушили законы людей.
–Я оставлю это на ваше усмотрение, поскольку не уверен, что могу судить в данной ситуации.
–Ты имеешь в виду, что стоит использовать ордер, даже если у меня нет доказательств ее вины?
–Вашей чести угрожают, не моей. Я призову наших животных и вампиров. Будьте осторожны, ma petite.
–И ты тоже.
Я остановилась. Пульс бился в моем горле. Паника рвалась из меня. Я была уверена, что убью их всех. Если бы взяла с собой полицию, они были бы мертвы. Если я не возьму с собой полицейских, возможно, погибнут мои друзья. Этого я не могла допустить.
Я взглянула на Мику.
–Это очень похоже на захват заложников. Там несколько сотен человек, могу ли я позволить их убить? Что если я ошибусь в выборе?
Мика изучал мое лицо пристальным взглядом.
–Сначала нам стоит оградить себя щитами, потому что такая неуверенность на тебя не похожа. Во-вторых: она не желает их убивать. Она хочет от них клятвы, а не их смерти.
Я кивнула.
–Ты прав, ты прав. — Болезненный ком паники в моем животе не желал разжиматься. Он был прав. Но сила Марсии в моей голове не могла сравниться ни с одним опытом воздействия других вампиров, который у меня был. Она заставляла вас умирать, ощущая боль, которую вы уже не могли терпеть. Я скорее согласилась бы иметь дело с банальной, проверенной попыткой управлять моим сознанием, чем с ее силой.
–Почему это не затронуло тебя? — спросила я.
–Думаю, потому что не предназначалось мне.
–Это предназначалось Грэхэму. Как она узнает, что кому навязать?
–Возможно, Соледад рассказала ей, — предположил он.
Я кивнула.
–Ты прав, ты абсолютно прав.
Натаниэл подошел к нам, один.
–Куда направился Зебровски? — спросила я.
–Мы говорили, когда ему позвонили. Я спросил, кто звонит, он ответил, что его жена. Но думаю, что это было что-то иное, потому что она не стала бы звонить ему по экстренной линии. Что на самом деле происходит?
–Думаю, что на нас воздействуют. И делает она это настолько тонко, что мы не чувствуем. Это даже не заставляет святые предметы светиться. — Ответила я.
–Потому что она не делает ничего плохого, — добавил Натаниэл.
–Что? — переспросила я, и мы все уставились на него.
–Она не использует свою силу против нас, она скорее использует то, что в нас уже сидит. Возможно, именно поэтому святые предметы остаются в покое?
Я улыбнулась ему.
–И когда ты так поумнел?
Он пожал плечами, но выглядел счастливым.
–Что, если я вызову Мобильный Резерв, и она возьмет их под свой контроль? Я не могу гарантировать, что они не возьмутся стрелять друг в друга или в Паству Малькома. Как только мы окажемся на их территории, я потеряю контроль над ситуацией.
–Не думаю, что мы контролируем ситуацию уже сейчас, — заметил Мика.
–Ну спасибо, — ответила я.
Он мягко коснулся моего плеча.
–Анита, ты и правда пытаешься решить, что будет лучше, вызвать полицию или довериться людям и животным Жан-Клода?
Я кинула.
–Ты прав, абсолютно прав. Именно это я и пытаюсь решить.
–Не заподозрит ли Зебровски и остальные ребята что-нибудь, если ты просто сбежишь отсюда? — спросил Натаниэл.
–Как только ордер подписан, я вольна делать все, что считаю нужным. Я имею полное право не привлекать полицию. Но Арлекин все обернул так, что ордер на самом деле не так уж действителен.
–Это как в старых фильмах, позор тому, кто даст умереть гражданскому лицу, — заметил Натаниэл.
У меня получилось смутиться.
–Это слегка не мое. У меня просто нет права на это сослаться. Это было бы чертовски удобно.
–Не важно, что мы будем делать, но делать это нужно прямо сейчас, — заметил Мика.
Я чувствовала себя парализованной, никак не могла решить. Это было очень непохоже на меня в критической ситуации. Я отошла от них обоих подальше, так чтобы они меня не касались. Я начала глубоко, успокаивающе дышать. Все, о чем я тогда могла думать, было то, насколько близко я была к тому, чтобы позволить убить Питера. Он возможно станет ликантропом, в свои-то шестнадцать. Я позволю убить Малькома? Мне не хотелось рисковать кем-то еще. Я не могла вынести даже мысль о том, что из-за меня умрет Зебровски, а мне придется сообщить о его смерти его семье. Я не смогу…
Меня обхватили