Арлекин

успела, он перевешивал меня фунтов на сто. Я упала вместе с ним, на него. Он не шевелился. Тьма исчезла. И я снова смогла видеть.
Из спины Ремуса торчала оторванная рука. Я заорала. Я не могла этому помочь. Охранники подошли и приняли его из моих рук, унося прочь. Они не смогли перевернуть его на спину, потому что рука была так глубоко, что выходила из его груди. Рука выглядела человеческой, но тело Ремуса и моя грудь говорили о том, что она не была человеческой, когда напала на нас. Его глаза были закрыты, от чего он выглядел еще хуже.
–Вытащите эту штуку из него, — скомандовала Клаудия.
Фредо оказался рядом с ней с ножом, размером с небольшой меч, в руках. Он замахнулся, и я отвела взгляд прежде, чем он ударил. Я видела, как Истина и Нечестивец пригвоздили кончиками мечей горло и грудь упавшего на пол Арлекина, которого я не видела раньше. Он был весь в черном, даже маска. И у него не было руки. Эдуард и Олаф держали под прицелом Коломбину и Джованни в окружении охранников, Жан-Клод, Ашер, Реквием и остальные наши вампиры окружили их. Я думаю, что с Арлекином, спущенным на землю. Этих двоих поймать не стоило труда. Прекрасно, что-то начало проясняться. Хэвен стоял на коленях между этими двумя группами, истекая кровью, но он был жив. Я повернулась к Ремусу. В нем я не была так уверена.
У них теперь были оба куска руки, а в его груди зияла дыра, какая остается в героях мультяшек после выстрела.
–Мать разтак, — выругалась я, — его сердце.
Клаудия смотрела на меня, и слезы медленно бежали по ее щекам.
–У этого ублюдка были серебряные браслеты на предплечьях. Чертовы серебряные побрякушки.
–Это заживет, — заметил Нечестивец. — Как мы можем помочь ему?
–Ремус… — я была не в силах произнести это.
–Мертв, — закончила за меня Клаудия, тоном твердым и холодным, несоответствующим слезам.
–Да, — согласилась я.
Она только кивнула.
–Он умер, спасая меня, — проговорила я.
–Он умер, выполняя свою работу, — возразила она.
Я наблюдала за ее слезами и задавалась вопросом, был ли он для нее кем-то большим, чем просто друг. Я очень надеялась, что нет. В тот момент, я надеялась, что нет. Я встала на ноги и снова упала, пытаясь отступить. Ричард оказался рядом и поддержал меня.
–Тебя ранили.
–Ремус мертв, — возразила я и оттолкнула его.
–Анита, пожалуйста.
Я покачала головой.
–Или помоги мне добраться до Истины и Нечестивца, или проваливай.
–Я могу хотя бы осмотреть твои раны?
–Нет!
–Ты хотела бы, чтобы Ремус умер напрасно?
Мика стоял по другу сторону от меня.
–Позволь нам тебя осмотреть, Анита, тогда мы поможет тебе добраться до Истины и Нечестивца.
Натаниэл стоял рядом с ним.
–Пожалуйста, Анита.
Я кивнула и позволила им стереть часть крови материей, которую кто-то подал со стороны. Это были не совсем царапины, они были более глубокими, и будь я человеком, мне пришлось бы накладывать швы, и хотя они покрывали одну из моих грудей, меня совершенно не волновал косметическим аспект, в этом вся я.
–Ведите меня к ним, — скомандовала я.
Ричард подхватил меня под руку, Натаниэл поддерживал с другой стороны. Они поставили меня на ноги и помогли идти. Мика следовал за нами, неся бинты. Возможно, я даже позволю в конце концов ему ими воспользоваться. Ремус был мертв, и я хотела знать, ради чего он расстался с жизнью. Или возможно как именно? Тот, кто скрывался во тьме, был вампиром, который пах волком и имел когти и силу ликантропа. Невероятно. Но Ремус был мертв, значит это было возможно.
–Кто вы? — спросила я.
–Я — Арлекин.
–Один из членов Арлекина или сам он лично? — спросила я. Мой голос странно глухо отдавался в моей собственной голове, будто у меня было сотрясение, которому неоткуда было взяться.
–Я Панталоне, один из Панталеоне. Я был одним из первых детей Тьмы.
–Вы не посылали нам черной маски, Панталоне, но все же пытались нас убить. Это противоречит законам Совета. Черт, это противоречит самой Матери Всей Тьмы.
–Ты ничего не знаешь о нашей Матери, человек. Ты не вампир и не суккуб. Ты некромант, и наши законы говорят нам, что тебя нужно убить любым способом.
Я почувствовала запах жасмина.
–Пахнет цветами, — заметил Натаниэл.
–Как? — спросил Ричард.
Я ощущала ветер перед грозой, которому было уже миллионы лет. Я чувствовала жасмин на своем языке, как любимую карамельку. Но на сей раз я не боялась. Я приветствовала это. Потому, что я знала, что я не тот, за кем она пришла. Хотя ощущения были очень сильными, будто она дышала