Арлекин

ему причинять боль, а скорее просто, чтобы было удобнее держать равновесие. Но главное было во взгляде Натаниэла, почему я и опустила пистолет дулом в пол.
Губы Натаниэла были приоткрыты наполовину, его прикрытые веки трепетали, его лицо расслабилось от удовольствия. Его тело было напряжено нетерпением. Он наслаждался болью, наслаждался тем, что кто-то может ему эту боль причинить. Дерьмо.
Байрон отпустил Натаниэла резко, почти бросил. Натаниэл откинулся на кушетку, все еще задыхаясь, опустив голову на прежний уровень и прикрыв закатившиеся глаза. Его позвоночник изогнулся, заставляя его откинуть голову на спинку кушетки.
Байрон стоял там и наблюдал за ним.
–Детка, это слишком бурная реакция, ты им пренебрегаешь.
Он был прав. Мне не хотелось это обсуждать, но он был прав. Доказательство этого пренебрежения корчилось в экстазе на кушетке, наслаждаясь тем, что я не могла ни ему дать, ни даже себе объяснить. Я люблю немного жесткости во время секса, но такой реакции у меня не бывает. Натаниэл начал затихать, глаза все еще оставались прикрытыми, а на лице заиграла довольная улыбка. Я поняла, что насилие могло бы быть для него настоящим сексом, правда могло.
Я смотрела на Байрона.
–Тебе это нравится? — я знала, что да, но должна была удостовериться, потому что именно я помогла ему это сделать.
–До меня доходили слухи, что ты не доминируешь над ним, но я не верил этому. Я к тому, как ты можешь спать с ним и не быть его госпожой? Доминирование и подчинение — лучший подарок для него.
Я кивнула, и подняла пистолет.
–Ты знаешь, как близко ты подобрался к тому, чтобы получить пулю?
–Я прекратил, как только увидел, что ты в меня целишься, — улыбка снова утекла с его лица, но потом он вновь улыбнулся. — Это так возбуждает.
–Ты хочешь сказать, что я не стала бы стрелять в тебя? — я рассмеялась, наконец, но это было скорее нервное.
–Не совсем то, что любит выделывать Натаниэл, но иногда мне нравится доминировать.
Он сел на кушетку между подлокотником и Натаниэлом. Он опять закинул ему руку за шею, но на этот раз он сидел рядом, а не у Натаниэла на коленях, так что не мог смотреть ему прямо в лицо. Обнимавший его Натаниэл бросил на него совершенно спокойный взгляд. Это меня нервировало. Он обнимал руки Байрона, обвивавшие его, будто плюшевого мишку. Он никогда не был настолько привязан к Байрону, и вот теперь всего капля насилия, и они уже лучшие приятели. Я не понимала этого, просто не могла понять.
Байрон обнимал его и гладил по волосам.
–Я дуальный, Анита, во всех смыслах.
Я нахмурилась, глядя на него.
–Дуальный означает бисексуала, правильно?
–Есть и другое название, детка.
–Скажи мне, Байрон. Я в таких тонкостях не разбираюсь.
–Это значит, что я могу быть и доминантом, и подчиненным.
–Покорный и подчиняющий, — уточнила я.
Он кивнул.
–И что ты предлагаешь? — спросила я.
–Я могу тебе помочь приручить твоего котика.
–Как? — я постаралась сдержаться, чтобы мой голос не звучал подозрительным, получилось.
–Как ты можешь быть такой грозной и сомневаться всего в одном слове, детка.
–Отвечай на вопрос, — прервала я его.
–Корми ardeur на мне и Натаниэле, пока я буду над ним доминировать. Если у нас получится, энергия должна высвободиться нереальная.
–И что ты этим хочешь добиться?
–Я хочу добиться секса с тобой, детка.
Я отрицательно покачала головой.
–Попробуй еще раз, Байрон. Ты же любишь мальчиков больше, чем девочек.
–Я хотел бы секса с Натаниэлом.
Мои глаза сузились.
–Ты же никогда не западал на его тип.
–Да, но он несчастен, а я хочу, чтобы мои друзья были счастливы.
–Это ведь не все, — сказала я.
–Ты подразумеваешь, как я понимаю, связь любовников, — он обосновался в углу кушетки. Натаниэл обнимал его так, будто это был уже не первый раз, хотя я знала, что это не так.
–Он делает это для меня, — сказал Реквием. Я посмотрела на другого вампа, который так и не двинулся со своего стула.
–Объясни, — сказала я.
–Скажи ей, Байрон, скажи, почему ты так щедр в своем предложении.
–Куда же ушла вся твоя поэтичность, Реквием? — бросил Байрон.
–В цепях и темноте зачем мне оставаться, нести траур в тюрьме, когда уж за ключ я держался? — ответил Реквием.
–Так-то лучше, — отметил Байрон. — Так что ты надумала по поводу всего этого, крошка? Факт того, что Анита тебя не обожает, выводит тебя, не так ли?
Реквием уставился на него, и что-то в его взгляде заставило