Арлекин

бедра, помогая себе рукой. Мы всегда касались друг друга, так что это вошло в привычку. Сегодня я не сопротивлялась ей.
–Ты никогда не должен упоминать об этом, — сказал Реквием тоном низким и очень серьезным.
–Настолько тебя беспокоит, что у меня был секс с Анитой?
Реквием встал одним быстрым движением, будто перетек в своем плаще, слегка показав, что под ним ничего нет.
–Стоп, — сказал Жан-Клод. Реквием остановился, его глаза полыхали сияющим сине-зеленым огнем. Его плечи напряглись и опали с выдохом, будто он только что бежал.
–Я полагаю, вожделение — не единственная эмоция, которую Арлекин может провоцировать, — объяснил Жан-Клод. Реквием на мгновение нахмурился, а потом обратил на нас свой сверкающий взор.
–Наш гнев.
Жан-Клод кивнул.
Свет померк, как будто слегка затянутый пеленой воды.
–Что нам делать, Жан-Клод? Если они даже не соблюдают свои же законы, мы просто обречены.
–Я буду добиваться встречи с ними, — ответил он.
–Ты будешь что? — голос Байрона прозвучал слишком высоко.
–Я буду требовать встречи между нами и ими.
–Ты не можешь искать встречи с ними, Жан-Клод, — сказал Реквием.
–Мы скрываемся, прячемся в траве, умоляя, чтобы они прошли мимо. Ты не можешь пытаться увидеться с ними.
–Арлекин подразумевает под собой благородство. То, что происходит, не благородно.
–Ты сошел с ума, — возразил Байрон.
–Ты думаешь, что кто-то один у них игнорирует правила, — догадалась я.
–Надеюсь, что все именно так, — ответил Жан-Клод.
–Почему ты на это надеешься? — спросила я.
–Потому, что если это делается с позволения и под наблюдением Арлекина, то Реквием прав, мы все обречены. Они сначала наиграются с нами, а потом уничтожат.
–Я не бываю обреченной, — возразила я. Он поцеловал меня в макушку.
–Я знаю, ma petite, но ты даже не подозреваешь, какая сила идет на нас.
–Так объясни мне.
–Я же сказал тебе, они — пугало для вампиров. То, что мы боимся встретить в темноте.
–Не правда, — возразила я.
–Они кроваво пугающие, любимая, — отозвался Байрон. — Мы действительно их боимся.
–Пугало всех вампиров — Мамочка Тьма, ваша родоначальница. Она то, что пугает всех вас.
Они все затихли, один или два удара сердца на всех.
–Да, Арлекин боится Матери Всей Тьмы, нашей создательницы, — подтвердил Жан-Клод.
–Все боятся темноты, — сказал Реквием, — но если Мать Всей Тьмы — наш кошмар, то Арлекин — разящий меч тьмы.
Байрон кивнул.
–Мне нечего возразить, детка. Каждый боится ее.
–Что ты хочешь предложить, ma petite?
–Я ничего не предлагаю. Я лишь говорю, что стояла в темноте и видела ее, возвышающуюся надо мной черным океаном. Она вторгалась в мои сны. Я видела комнату, в которой лежит ее тело, слышала ее шепот в своей голове. Запах дождя и жасмина на своем языке. — Я задрожала и вновь ощутила, как она беспокойно ворочается во тьме. Она спит в комнате с окнами, за которыми виднеется лишь огонь далеко внизу. Она уснула настолько давно, что многие ее даже не помнили. Сначала я думала, что они соберутся праздновать ее пробуждение, но потом я поняла, что они все боялись ее, боялись того, что она из себя представляла. Мать Всей Тьмы любила меня по нескольким причинам. Я очень ее заинтересовала. И, находясь за тысячи миль отсюда, она продолжала попытки мною завладеть. Она однажды заставила крест вплавиться в мою ладонь. Теперь у меня будет шрам до самой моей смерти.
– Помяни черта, и он явится, — ответил Реквием. Я кивнула и попробовала подумать о чем-то еще. О да, мне было чем занять свои мысли.
–Арлекин — всего лишь вампирское правосудие, которое все равно подразумевает подчинение более высоким законам?
–Oui.
–Тогда давайте используем закон против них.
–Что ты предлагаешь, ma petite?
–Это прямое нападение. Совет запретил кому-либо из Мастеров вести борьбу на территории США, пока закон не подтвердит вашу легальность.
–Ты же не хочешь предложить нам бой с ними? — спросил Байрон.
–Я говорю, что мы можем действовать в соответствие с законом, — ответила я.
–Ты не понимаешь, что творишь, Анита, — возразил Байрон. — Арлекин — то, что мы оборачиваем против того, кто творит неподобающее. Они — полиция для нас.
–Если полицейские ведут себя неподобающе, они перестают быть полицейскими, — ответила я.
–И кто же они по-твоему? — спросил он.
–Преступники.
–Ты же не предлагаешь нам в серьез бороться с Арлекином? — спросил Реквием.
–Не