Арлекин

паствы. Это свело бы на нет все ваши идеи и принципы.
Он откинулся назад на спинку своего стула, стараясь скрыть гнев за маской спокойствия на лице, но ему это плохо удалось. Он очень боялся потерять лицо перед кем-то посторонним. Черт, он приехал ко мне за помощью. Он точно в отчаянии.
–Но вы можете позволить себе приехать ко мне, как федеральному маршалу, и обо всем рассказать. И еще вы знаете, что я расскажу все Жан-Клоду.
–Думаю, вы угадали, миз Блейк.
Мы вновь общались на ВЫ. Меня это поразило.
–Большой, страшный вамп обследует вашу Церковь, а вы недостаточно Мастер, чтобы ему помешать, и вы бежите ко мне, Жан-Клоду и всей его развратной империи. Вы прибегаете к людям, которых по вашим же словам, ужасно ненавидите.
Он встал.
–Преступление, в котором обвиняют Салли, случилось менее чем через двадцать четыре часа после визита в мою Церковь. Мне не кажется это совпадением.
–Мы еще не говорили о втором ордере с фото, что лежит у меня в столе.
Он сел обратно.
–Чье имя в нем?
–Ах да, вы ведь можете предупредить… их? — я почти дала ему подсказку, потому что вторым вампом тоже была женщина.
–Мои люди не идеальны, миз Блейк, но я полагаю, что в город приехал еще один мастер и начал создавать вампиров.
–Почему? Зачем это кому-то нужно?
–Я не знаю.
–Никто не беспокоил Жан-Клода и его людей.
–Я знаю, — сказал Мальком.
–Без истинного Мастера, настоящей Клятвы Крови, у ваших прихожан нет метафизической связи с вами, вся ваша паства — всего лишь овцы, ждущие волков, которым они достанутся.
–Жан-Клод говорил то же самое месяц назад.
–Да, именно так он тогда и говорил.
–Сначала я решил, что это один из вампиров, которых Жан-Клод пригласил из Европы, но оказался неправ. Это кто-то гораздо более сильный. Или даже группа вампиров, соединенная в мощную силу метками Мастера. Я чувствовал столько силы лишь однажды.
–Когда? — спросила я.
Он неопределенно встряхнул головой.
–Нам запрещено говорить об этом под страхом смерти. Только если кто-то из них связался с нами напрямую, мы можем нарушить обет.
–Если я ничего не путаю, то они уже с вами связались, — напомнила я.
Он снова тряхнул головой.
–Они вторглись в мою паству потому, что я технически ничей, по закону вампиров. Жан-Клод уведомил совет о том, что в Церкви Вечной Жизни не соблюдают традицию Клятвы Крови?
Я кивнула.
–Да, он сообщил им.
Он провел ладонями по лицу и опустил их на колени, будто его охватила внезапная слабость. Он прошептал: «Этого я и боялся».
–Хорошо, Мальком, не будем торопиться. Какое отношение к истории с одичавшими вампами имеет тот факт, что Жан-Клод рассказал о вас Совету?
Он посмотрела на меня, но его глаза все так же были полны беспокойства.
–Просто скажите ему то, что я только что рассказал вам. Он поймет.
–Но я не буду.
–У меня есть время до Нового Года, чтобы дать ответ Жан-Клоду насчет Клятвы Крови. Он щедр и терпелив, но есть среди Совета и такие, которые не столь щедры. Я надеялся, что они будут гордиться моими достижениями. Я думал, что это должно им понравиться, но, боюсь, совет не готов увидеть этот новый мир добродетели.
–Свобода воли — это для людей, Мальком. Для всего сверхъестественного — только абсолютная власть.
Он снова встал.
–Вы обладаете почти полной свободой действий, пока ордер не исполнен, Анита. Вы можете воспользоваться случаем и выяснить правду, прежде, чем придете убивать моих людей?
Я тоже встала.
–Я ничего не могу вам гарантировать.
–Я и не прошу многого. Я лишь прошу, чтобы вы попытались выяснить правду, прежде чем для Салли и второго моего последователя, чье имя вы даже не хотите мне называть, не стало слишком поздно. — Он вздохнул. — Я не отослал Салли в другой город; как я могу помочь поймать тех других?
–Вы пришли сюда, зная, что Салли попала в беду. Я не смогу помочь вам поймать плохих парней.
–Вы хотите сказать, что это человек?
Я лишь смотрела на него, радуясь, что не приходится отводить взгляд. Всегда тяжело казаться крутой, когда не можешь даже смотреть в глаза своему оппоненту.
Он расправил плечи, как будто только сейчас заметил, что сутулится.
–Вы не станете мне помогать, не так ли? Пожалуйста, расскажите Жан-Клоду то, что я вам сказал. Я решил сразу же к вам приехать. Я думал, что моральные принципы не дают мне обратиться к властям, которые я так презираю, но оказалось, что это вовсе не моральные принципы, это всего лишь грех, грех гордыни.