Арлекин

устала. Но он проснулся. Он помог мне справиться с Мамочкой Тьмой. И все шло так хорошо. Я не хотела, чтобы теперь оно стало ужасным. Черт бы все это побрал.
–Я забрал ее леопарда вместо Натаниэла, потому что могу это сделать.
Он перекатился, стараясь не касаться меня, и это было очень похоже на волшебство. Было чувство, будто плеснули черной краской с бликами алого пламени и в окружении его ауры силы, и тут же там, где только что была чернота, начала просматриваться его собственная кожа. Все, кто наблюдал, либо старались уловить и запомнить каждый миг, либо просто отворачивались. Самое большее, что мог уловить глаз, это то, как человеческий облик сменяется животным и наоборот, будто никак не может выбрать, в каком лучше остаться. Но Мика, Мика менялся. Минуту назад это был человек-леопард, сейчас просто человек. Если бы я не видела, как перетекал, словно вода, из образа одного животного в другое Химера, иногда меняя только руки, то я бы сказала, что Мика в этом лучший.
Мика взглянул на Ричарда.
–Натаниэл был бы пойман в ловушку тела леопарда на много часов.
Я не могла видеть лица Ричарда, потому что смотрела на Мику, а повернуть голову казалось слишком большим подвигом. Но я услышала недоверие в его голосе.
–Так не должно быть, если ты меняешься меньше чем через шесть часов после превращения. Разве ты не опустошен?
–Нет, — ответил Мика.
–Ты не дезориентирован?
–У меня нет желания вскочить на ноги прямо сейчас, но дай мне несколько минут, и я буду, как новенький.
–Я никогда не встречал никого, кто бы так легко переходил из одной формы в другую и обратно.
–Я знал одного, кто был лучше, — отозвался Мика.
–Кто?
–Химера, — одно лишь слово заставило лицо Мики стать серьезным, наполнило его горем, это выражение я знала слишком хорошо.
Я коснулась его руки. Мне бы хотелось коснуться его лица, но эти лишние дюймы казались мне недосягаемыми.
Женский голос проговорил:
–Если этот парень все остальное делает так же хорошо, то я была бы не прочь познакомиться с ним поближе.
Солидат стояла позади нас. Она не спрашивала разрешения войти у охраны, еще бы при ее-то шести футах, она возвышалась над полом и смотрела на нас. Она была стройна, но при этом соблазнительна, светло-желтые волосы того оттенка, который просто не может быть природным, были коротко подстриженными. С такими волосами стоило использовать больше косметики, но она лишь слегка подвела свои карие глаза и воспользовалась помадой. Она окинула меня тем взглядом, который, как она считала, должен был меня смутить, и она находила это все забавным. Несколько дней назад до меня дошло, что это было ее дежурное выражение лица. Я может быть ее и спросила бы, что она обо всем этом думает, но в темноте моего нутра шевельнулся тигр. «Нет, пожалуйста, нет!» — только и успела я подумать.
Соледад что-то затронула во мне. Улыбка сбежала с ее лица, и я увидела то, чего не ожидала: страх. Я, может, и спросила бы, чего она боится, но тигр рванул к поверхности меня. и я бросилась к ней.
Она заколебалась.
–Сделай свое дело, Соледад, — сказала Клаудия.
И тут она наклонилась, взяв мою руку в свои, и прошептала:
–Я лучше проживу в этом мире пару дней тигром, чем сотню лет овцой.
Я, возможно, спросила бы, что она имела в виду, но в этот момент ее рука коснулась меня, и тигр рванул вперед. Это походило на то, что я — прихожая, а он хочет выйти вон.

Выхода не было. Но тигр продолжал рвать мою кожу, мое тело, пытаясь выйти. Я не отдала свое животное Солидад, оно всего лишь окатило нас энергией. Это не причиняло боли, оно будто стекало по моей руке в нее. Оно лишь отдаленно походило на тигра. Я не была уверена, что это вообще произошло, потому что Солидад не изменила форму. Она свалилась в обморок, обернувшись вокруг меня; я успела ухватить ее за руку, чтобы она не свалилась прямо на меня. Ее дыхание было учащенным, будто у нее были повреждения, но внешне я ничего не заметила. Я могла лишь держать ее руку и всматриваться в ее лицо.
Ей удалось прошептать:
–В тебе не было тигра, чтобы отдать мне.
–Я думаю, ты права, — ответила я. Мой сорванный голос все еще был хриплым, но я уже смогла извлечь из горла нечто большее, чем шепот.
–Что случилось? — спросила Клаудия.
–Я думаю, что Мамочка Тьма не могла бы дать мне тигра, — отозвалась я. Я продолжала вглядываться в лицо Солидад. Оно все еще было напряженным от боли.
–Все хорошо? — спросила я.
Она кивнула, но ее губы продолжали сжиматься в напряденную тонкую линию.