Арлекин

он был у меня с ней…
Он посмотрел на меня, и его лицо было спокойное, выжидающее.
–Ты скучаешь по ней.
–Я вспоминаю некоторые вещи, связанные с ней. Вспомни, Анита, я ведь был девственником. Я просто не понимал, насколько необычны вещи, которым она меня учила.
–Ничто с этим не сравниться, — сказала я.
–Точно.
–Есть ведь и другие позы, где ты можешь быть настолько же грубым, как тебе хотелось бы, и я не пострадаю при этом, Ричард. Частично это все потому, что мы занялись этим во время ardeur, а он крадет у меня способность к самосохранению.
–Разве ты не понимаешь, Анита? Я ненавижу и люблю делать тебе больно. Мне нравится нотка боли в твоем голосе. Мне нравится мысль о том, что мое тело сделало с твоим. Это не свойственно мне. То, что я был настолько сильным, большим, жестоким, что причинил тебе боль. Ты права в том, что если бы я причинил боль, достаточную, чтобы попасть в больницу, то это перестало бы быть забавным. Как я могу наслаждаться этим. Райна пыталась меня заставить радоваться всему этому, но потом вернулась к Габриэлю.
Габриэль был альфой местного парда, пока я его не убила. Он собирался изнасиловать меня, а потом убить, и снять все это в своем фильме. Райна на съемочной площадке подгоняла его с этим решением. Они были прекрасной парой на пути в ад. Туда я их и отправила тем же вечером, по очереди.
–Да, Габриэлю нравился статус серийного убийцы.
–Таким его сделала Райна, — отозвался Ричард. — Но не ее тело, нет.
–Мне говорили, что хороший доминант никогда не спрашивает во время игры своего подчиненного о его желаниях, но не делает того, чего не сделал бы со своим телом.
–Да, именно так, — отозвался Ричард. — Но мы все знаем, что Райна не была хорошим доминантом.
–Нет, — ответила я, — не была.
–Судороги прошли? — спросил он.
–Да, как ты узнал?
–Твое лицо разгладилось. Ты не хватаешься больше за живот. Я видел, как Райна проходила через такую же боль. Она говорила, что больше всего ее во мне привлекает то, что я могу быть с ней настолько грубым, насколько она сама того хочет.
–На будущее, никогда больше не трахай меня в этой позе, хорошо?
Он кивнул.
–А какая поза лучше?
Я открыла рот, но сразу закрыла его. Надо было хорошо подумать, чтобы описать это.
–Я не люблю такой секс каждую ночь. Чтобы придти в себя нужно день или даже несколько. И только потом опять начинает хотеться такое повторить.
–Тебе нужно будет кормить ardeur через несколько часов.
–Для этого есть способы и понежнее, Ричард.
–Но не с Микой.
–Быть хорошо одаренным еще не значит не быть нежным, Ричард.
Он кивнул.
–Да, ты права.
Мы уставились друг на друга на мгновение. Что-то в его лице заставило меня сказать:
–Райна действительно испортила тебя, не так ли?
Он кивнул.
–Да, она меня испортила. Когда она узнала, что я получаю удовольствие от грубости, она сделала все, чтобы я не смог найти то, что мне нужно, с кем-то, кроме нее. Она хотела меня удержать, Анита, и если бы ей не подвернулся Габриэль, я остался бы с ней.
–Нет, не остался бы, — ответила я.
Он посмотрел на меня грустными глазами.
–Почему ты так в этом уверена?
–Потому что ты хороший человек, и если бы не Габриэль, то кто-то другой. Райна не могла сопротивляться тем, кто не мог себя контролировать. Она продолжала бы напирать на тебя, пока не сломала бы. Это то, чего она хотела.
Он кивнул и вздохнул достаточно глубоко, чтобы расправились плечи.
–Я вымоюсь в общем душе.
Я хотела, чтобы он ушел, но… Он ведь так старался. Он фактически спас меня от Мамочки Тьмы.
–Ты можешь вымыться здесь.
Он покачал головой.
–Нет, не могу.
То, как он это сказал, показалось мне странным.
–Почему нет?
–Потому что мне нравится сама идея, что я сделал тебе больно. Я люблю это чувство. Я не доверяю себе, потому что могу опять причинить тебе боль.
–Я бы остановила тебя, Ричард. Ты ведь уважаешь мое право на отказ?
Он кивнул.
–А еще я знаю, какой эффект мы производим друг на друга. Я не доверяю себе, потому что могу попытаться снова соблазнить тебя, попытаться овладеть тобой, даже зная, что кровь уже идет. — Он прикрыл глаза, и дрожь пробежала по всему его телу. Не думаю, что это был признак злости, скорое это была похоть. Он был честен со мной, с собой, и точно знал, чего хочет.
–Иногда мне нравится такая грубость, Ричард, но не всегда. Прости.
Он кивнул и грустно мне улыбнулся.
–Райна могла наслаждаться даже